– Своих моя лапочка не трогает, - объявил волшебник.
– А ну, попробуй отбить!

И снова шпага запела свою волшебную, слышимую только хозяину песнь, которую никогда не уставала слушать душа воина. Попытавшийся как-то парировать Борг чуть-чуть не успел и только изрядно смутился, когда мерцающий клинок вредно захихикал, располосовав напротив сердца гнома одежду и легонько пощекотав кожу. Затем наоборот - бородач загудел и засверкал утренней звездой. И Локси оказался пренеприятнейше удивлён, когда пропустив удар отлетел на несколько шагов и неплохо врезался в ещё горячую, отозвавшуюся глухим гулом каменную глыбу.

– Утренний цветок, - объявил Борг, удостоверившись, что мастер не пострадал.
– Я назову этот приём так - и весь наш Кулак будет знать этот гвардейский удар!

– Согласен, - улыбнулся Локси, ещё раз медленно и с наслаждением повторив каждое движение.
– Очень хорошее название - утром из распускающегося цветка вылетает пчёлка с весьма острым шильцем в заднице. Утренний цветок - согласен!

А посему довольный гном и деловитый волшебник, церемонно и в то же время чуть насмешливо раскланявшись, бодро стали спускаться вниз.

Камень, камень - всюду грубо обработанные, шершавые и холодные блоки. Да бесконечные, каменные же ступени под ногами. И когда Локси уже начал задумываться над весьма интересным философским вопросом - а уж нет ли чего-то поглубже ада?
– как лестница закончилась в маленьком круглом зале.

Борг с недоверием тронул вмурованный в кладку железный держак для факела - и тот осыпался ржавыми хлопьями. Затем провёл ладонью по ноздреватому от сырости камню стены и, неодобрительно покачав головой, подошёл к раздумывающему над опутанной защитными заклинаниями дверью волшебнику.

Локси, присев на корточки, пристально смотрел на прекрасно сохранившиеся металл и дерево двери. Вообще-то, способ ломать этакие запоры не задумываясь над сущностью и подробностями заклятий он знал, и не один - но хотелось войти поизящнее. В конце концов он улыбнулся. А ведь можно - вот он, якобы бесцельно бродящий крохотный голубоватый огонёк, видимый только истинным зрением. Волшебник прошептал что следует и весьма невежливо ткнул в светлячка пальцем. И тут же послал этому заклинанию, надзирающему за целостностью сторожевых заклятий, достаточно Силы, чтобы поджарить закованного в латы рыцаря - вместе с конём да ещё и оруженосцем.

И огонёк не подкачал. Под взглядом довольно улыбающегося Локси он сам пережёг все связи и опутывающие проём нити заклятий. Дверь медленно раскрылась сама, предъявив весьма удивлённой парочке изрядную толпу женщин.

Здесь их были сотни и сотни. В длинном, обложенном мелким тёмно-вишнёвым кирпичом подземном коридоре под арочными сводами стояли неисчислимые статуи. Красавицы и прелестницы, исполненные с той тщательностью и в то же время чуть незавершённостью, что отличают руку истинного мастера, они оказались все как одна. Одно и то же, с детства знакомое лицо и очертания прикрытой и в то же время подчёркнутой складками одеяния изящной фигурой.

– Эльфийская работа, - осклабился вспотевший и припорошенный пылью гном. Оглядевшись по сторонам, он спрятал своё уже угасающее оружие.

– Так вот ты каков на самом деле, неведомый Падший… - задумчиво прошептал восхищённый Локси.
– Выходит, просто работа такая собачья, должность? А ты так тосковал по ней?..

В этом месте не было места злу, скорее даже наоборот - лёгкое и светлое ощущение так и лучилось от каждой статуи. Хотелось смеяться, петь и танцевать - словно июльским утром проснувшись в детстве… М-да, если это не светлейшая Миллика, высеченная искуснейшим мастером из разных сортов камня в сотнях экземпляров, то я уж и не знаю…

И всё же Локси во всей этой пьяняще прекрасной стайке прелестниц видел только одну. Ту самую, единственную, глазами которой на него чуть печально и со слабой улыбкой смотрела мать. Чувствуя, как бешено заколотилось сердце, а к горлу подступает комок, молодой волшебник шагнул вперёд.

Высеченная из слабо светящегося слоистого камня - причём особенности материала удивительно гармонировали со складками одежды и формой статуи - красавица взирала мудро и, казалось, чуть выжидательно. Пошатываясь от переполняющих его чувств, Локси сорвал с пальца кольцо проклятого бога - и протянул вперёд.

Гном от неожиданности едва не заорал дурным голосом, ибо высеченная из камня изящная женская ладонь величаво и неспешно раскрылась навстречу жесту человека - и почти сына.

Но уже протянув вспыхнувший неистовым светом ободок, Локси улыбнулся. Он уже знал, что сделает всё не так. И совсем даже наперекосяк. В тот миг, когда рука его уже готова была нырнуть в ладонь, дабы оставить там словно спустившуюся с небес звезду, он переменил направление.

И надел кольцо тёмного бога на безымянный палец светлейшей богини.