Со стороны казалось, что юный великан мог за пару шагов преодолеть разделительную полосу. Но Алекс не верил, что все так легко. Военные запросто могли сделать эту полосу шире. Но она словно манила к себе простотой перехода. И он понимал – это не более, чем военная хитрость.

Пока они дожидались сумерек, Алекс несколько раз прогулялся вдоль заставы, пройдя по человеческим меркам в общей сложности несколько километров. И везде он видел только одно: спрятанные растяжки. Его единственный шаг на внешне пустой разделительной полосе мог вполне оказаться последним.

Единственное свободное от мин место располагалось рядом с домиками военных. Это был небольшой огородик с зеленью и милыми домашними грядками. Но здешний повар мог за него не бояться. Только сумасшедший попробовал бы перейти границу под дулами автоматов и гранатомётов с вышек.

Алекс закрыл глаза, тщательно вспоминая уроки военного дела. Память услужливо перенесла его в школьный класс, где герр Шмульц как всегда проникновенно вещал:

– И тогда наши военные ученые под мудрым руководством бургомистра, сын которого сейчас присутствует в нашем классе, – ласковая улыбка Алексу, – разработали новое оружие против великанов. Усиленная осколочная мина! Вот изобретение способное оторвать ступню даже двадцатиметровому верзиле! После того, как эта тварь уже не может бежать, подключаются солдаты. Они, используя обычные фаустпатроны, с близкого расстояния за несколько часов добивают монстров. Вот так мы научились защищаться от таких непрошеных гостей, как великаны, и изгнали их из наших лесов.

Алекс открыл глаза и поежился. Ему не хотелось, чтобы его добивали несколько часов. Но, кажется, он придумал выход. Главное, чтобы Эльза спокойно сидела на той стороне леса и не вмешивалась. Она, конечно, обещала набраться терпения, но парень не особо верил в терпеливость своевольной фройлян. Сколько он помнил, она всегда поступала по-своему.

Великан вздохнул и еще раз решил пройтись вдоль лесной кромки. Стоящие у самого края леса древесные исполины, сейчас едва прикрывали его макушку. Но в новой одежде он оказался для солдат невидим. И все же Алекс старался двигаться очень осторожно. Он поочередно наклонялся к каждому дереву, что-то шепча в их ветви. Деревья оказались с характером. Кто-то его игнорировал, кто то фыркал обидные слова. Но большая часть задумчиво шелестела ветвями и соглашалась на предложение. И Алекс очень надеялся, что этот лес окажется таким же умным, как о нем говорила фея, и ничего не перепутает в его замечательном плане.

Синяя ночь опустилась на заставу. Прожекторы осветили разделительную полосу. Гюнтеру пришло время смениться. Он сразу отправился в солдатскую столовую. Есть хотелось до рези в желудке. Не иначе как из-за дурацкой смолы прописанной врачами.

– Слышь, – его окликнул сдавший пост Дитрих. – Как дежурство прошло?

– А то сам не видел, – пробурчал Ганс, не останавливаясь.

– Да погоди ты, – Дитрих, дежуривший на угловой вышке, располагавшейся ближе к лесу, перегородил дорогу. – Сегодня будет нападение, – прошептал он.

Гюнтер остановился. От нахлынувшего страха перехотелось есть.

– Чего так? – вяло поинтересовался солдат.

Не доверять Дитриху не было смысла. На ближнюю вышку ставили самых опытных бойцов. Да и происшествие с бабочками до сих пор оставило в душе занозой ноющее беспокойство.

– За деревьями слева от заставы наблюдалось упорядоченное движение.

– Ты лейтенанту доложил? – тоскливо уточнил Гюнтер.

– Два раза просил подняться на вышку по внутренней связи. Он сказал, что ничего не видит. В общем, я так понял, что он не выставит дополнительные посты на ночь. И спецоружие оставил в хранилище. Так что давай, предупреждаем наших по цепочке. Сам знаешь, молокосос, в случае чего в бункере отсидится. А нам проще этих чудиков превентивно из леса не выпускать, чем потом отбиваться на своей территории.

– Нарушение субординации, неисполнение приказа, – подытожил Гюнтер, – Но, ты прав, это лучше, чем смерть. Я в левую казарму, ты в правую. Только загляну в столовую.

Дитрих недоуменно поднял бровь.

– Да знаю я, что перед боем только дурак плотно ест, – отмахнулся Гюнтер, – Но ведь надо предупредить тех, кто уже на ужине, – и тяжело вздохнув, он вытащил из кармана пластинку медицинской синей смолы.

Прошло несколько тягучих ночных часов, прежде чем юный великан услышал протяжный свист. С наступлением сумерек Алекс понял, что теперь он стал не только неуклюжим парнем гигантского роста. Он, как выяснилось, приобрел несколько новых способностей. Теперь парень хорошо видел и в сумерках, и темноте. И еще он слышал. Великолепно слышал тысячи новых звуков на расстоянии до нескольких километров.

Что самое удивительное, все эти звуки не смешивались в какофонию. Он почти сразу начинал понимать, что едва слышный щелчок издают, открывая бутоны ночные цветы. Под землей в паре километров отсюда пищала и стрекотала колония многоножек, которые угомонились не более получаса назад. В зоне слышимости располагалось так же несколько ручьев. Протяжный свист издавали ветви переговаривающихся деревьев.

Алекс усмехнулся. Конечно, люди сначала были испуганы деревьями, которые так быстро могут размахивать ветвями. В книгах, привезенных с прародины, деревья никогда не двигались. Они позволяли спокойно убивать себя, и им точно не пришло бы на ум делать то, что сейчас делают деревья этого леса.

Древесные исполины, тем временем, раскрутив ветвями круглые плоды обсыпанные шипами, начали бросать их на разделительную полосу. Раздался первый взрыв. Застава ожила. Зазвенел сигнал тревоги, заметались лучи дополнительных прожекторов, высвечивая на разделительной полосе нарушителей. Плоды семенили по земле острыми отростками, стараясь преодолеть негостеприимно распаханное открытое пространство. Застрекотали автоматы. Но пули отскакивали от толстой черной оболочки семян, без толку врезаясь в рыхлую землю.