– По-моему, на племянника мы зря время потратим, но я, конечно, им займусь.

Лебедев поднялся и направился к двери. На улицу мы вышли вместе и возле калитки столкнулись с Алексом.

– Привет, – сказал он, окидывая взглядом Лебедева с головы до ног. – У тебя гости? А я-то думал, ты скучаешь. Впрочем, красавицы редко пребывают в одиночестве. Это тебе, – он сунул мне в руки бутылку шампанского. Мужчины неодобрительно глазели друг на друга, атмосфера непостижимым образом накалялась. – Ты еще помнишь, что собиралась со мной поужинать? – усмехнулся Алекс.

«Вообще-то не собиралась», – ответила я, правда, мысленно, и попыталась разрядить обстановку:

– Знакомьтесь, это Александр, а это…

– Сергей, – хмуро бросил Лебедев.

Руки мужчины друг другу не подали. В отличие от меня неловкости не испытывали, а вид имели такой, точно незамедлительно собирались вцепиться друг другу в горло. Вот только с какой стати? Алекса я еще могу понять, по его мнению, мне уже положено влюбиться по уши… А Лебедев чего петушится? Каждый мужчина ему подозрителен, по крайней мере тот мужчина, что оказывается поблизости от меня? Выходит, и его понять можно…

Тут вновь заговорил Алекс.

– Может, ты проводишь своего гостя, и мы наконец войдем в дом, пока бабульки не свернули себе шеи, – кивнул он на Прасковью и Нину, которые сидели на скамейке и с интересом наблюдали за нами.

– Извинительное любопытство, – засмеялась я, все еще надеясь, что врагами за пять минут мужчины стать не успеют. – Здесь мало развлечений. Кстати, у Нины Ивановны исключительная память на лица. Я в этом смогла убедиться.

– Тогда пусть смотрит на здоровье, тренирует память, – усмехнулся Алекс и выразительно посмотрел на Лебедева. Тот, точно очнувшись, буркнул:

– Что ж… мне пора. Я позвоню… – и неожиданно приложился губами к моей щеке. «А это к чему?» – обалдела я.

Лебедев решительно направился к машине, Алекс проводил его взглядом. Насмешливым. Вроде бы желая сказать: можешь сколько угодно ходить гоголем, но тебе здесь ничего не светит. «Все-таки мужики – придурки. Из-за чего весь этот цирк?» Не дожидаясь, когда Лебедев отъедет на своей машине, мы вошли в дом.

– А девка-то у нас не промах, – услышала я голос Прасковьи. – Ухажеры у дверей толпятся…

– Значит, это ухажер? – спросил Алекс, когда я закрывала дверь.

– Вообще-то он замначальника местного отделения полиции.

– Одно другому не мешает. И давно длится ваша нежная дружба?

– Тебе что за дело?

– Не терплю соперников. Даже таких, как этот.

– Считаешь, он внимания не заслуживает?

– Твоего-то уж точно.

– А мне он нравится.

– Да? Тогда стоит приглядеться получше.

Мы оказались в кухне, и Алекс спросил:

– Бокалы в доме найдутся?

– Сейчас поищу.

Я открыла шкаф, нашла бокалы и направилась с ними к Алексу, он тем временем просматривал мои бумаги, которые так и остались лежать на столе. Да что за наказание?

– Дай сюда, – сказала я сердито, протягивая руку.

– Не дергайся, – нахмурился он, отводя ладонь с зажатыми в ней бумагами в сторону. – Вы этим художеством на пару с ментом занимались? – задал он вопрос. – И ты с милой женской непосредственностью о картине проболталась?

– Ты сам предлагал ее следователю отнести, – напомнила я, испытывая угрызения совести и злясь на себя за это.

– Ага. Но ты отказалась, чем очень порадовала. Правда, тут же о своем благородном поступке забыла и сдала меня менту.

– Чего ты боишься? – серьезно спросила я.

– Да ничего я не боюсь, – в досаде ответил он. – Устал повторять: просто не хочу тратить время на пустопорожний треп. У меня сейчас новый проект, очень серьезный… ну, на хрена мне заморочки с ментами? Дел и без них по горло. Кстати, вместо того чтобы с утра до вечера сидеть на работе, я спешу сюда, точно пацан на первое свидание. Могла бы оценить.

– Кстати, – передразнила я. – С чего вдруг такое внимание к моей скромной персоне?

– Твоя подозрительность начинает действовать на нервы, – скривился он.

– Хорошо, давай начистоту, – сказала я, устраиваясь за столом напротив Алекса. – Может, ты подскажешь, отчего в твоем присутствии я испытываю беспокойство?

– Беспокойство какого рода? – дурашливо хохотнул он.

– Так чувствует себя человек, столкнувшийся с чем-то опасным, – не принимая его тона, по-прежнему серьезно продолжила я.