– Не понял. А они чем занимались?

– Разрабатывали и совершенствовали технологии переработки урановых руд и получения ядерно чистых конструкционных материалов, – как по писаному отчеканил мутант.

– Кхм… – кашлянул Снайпер. – Однако. Получается, сейчас нас ждут продукты стыка химических технологий и взрыва реактора. Хватило бы патронов… А сейчас там что?

– Потом на этом месте образовалось блуждающее Поле Смерти, – закончил Фыф. – Его порой видно в том районе при закате или восходе.

– И как оно себя проявляет? – поинтересовался Снайпер.

– Марево над землей, – ответил за Фыфа Данила. – Просто воздух дрожит и сухая труха от мертвой травы, деревьев или живых существ, погибших в Поле Смерти, в потоках воздуха медленно поднимается к небу.

– Поэтично, – невесело хмыкнул Снайпер. – И что, выжить в нем никак?

– Некоторые нео выживают, – сказал разведчик. – Только потом все равно облезают и дохнут. Но вроде в последнее время появились экземпляры, которым контакт с Полем идет на пользу.

– Эволюция, – сказал Снайпер. – Вполне объяснимое явление.

…Лучи фонарей шарили по стенам тоннеля, но высвечивали лишь стыки бетонных блоков, обрывки проводов и разбитые плафоны когда-то действующего освещения. Даже вездесущие крысособаки здесь не водились, даже гигантские пауки-трупоеды не плели здесь своих сверкающих сетей. Мертвое место, зараженное невидимой смертью.

– Держите, – сказал Снайпер, вытаскивая из кармана пыльника несколько капсул.

– Что это? – поинтересовался Данила.

– Радиопротекторы. Глядишь, не сразу сдохнем в подвалах тех институтов и в вашем Поле Смерти. Если, конечно, сможем вылезти на поверхность и дойти до него.

– Мне не надо, – покачал головой Фыф. – Мы не особенно восприимчивы к радиации. К тому же Поле Смерти это не только она, а скорее совокупность излучений непонятной природы.

– А я не откажусь, – сказал Данила, забирая с ладони Снайпера и закидывая в рот свою долю. – Тем более что жрать охота – сил нет, и уже по барабану чего, лишь бы внутрь.

– Выберемся – пожуем, – сказал Снайпер. – Сейчас лучше не надо.

– Почему? – поинтересовался Фыф.

– Отяжелеем. И потом, если рана брюшной полости случится и инфекция в кишки попадет, лучше, чтобы они были пустыми…

Луч фонаря Фыфа уткнулся в выщербленный край бетонной платформы.

– Похоже, приехали, – тихо произнес мутант, водя фонариком из стороны в сторону. Мощный луч выхватывал из темноты то колонну, подпирающую свод станции, то побитую мраморную скамью, то странный барельеф на стене, изображающий голову лошади и человеческий кулак, бьющий животное в нижнюю челюсть. Глаза лошади через века пронесли неимоверное удивление от такого неожиданного поворота событий.

Дрезина довольно жестко ткнулась в край платформы, и слышно было, как от удара что-то металлическое отвалилось у нее под днищем и упало на рельсы.

Звук двух ударов – дрезины о бетон и металла о металл – гулко разнесся под высокими сводами. Троица замерла, направив стволы в сторону черного провала, когда-то бывшего широким входом на подземную станцию. Что находилось за невидимой границей, отделяющей станцию от недр разрушенного ядерного института, рассмотреть было невозможно – лучи фонарей не били настолько далеко, и их свет тонул во мраке. И показалось спутникам, что где-то там, в темных недрах мертвых лабораторий, кто-то омерзительно захихикал, одновременно скребанув по полу то ли железным прутом, то ли очень крепкими когтями.

Никогда никому не признался бы Данила, что от этих звуков по его спине пробежали мурашки и встали дыбом волосы под шлемом. Причем это был не страх, а что-то другое, пришедшее извне, словно не он сам боялся неизвестности, а кто-то живущий в этом мраке насильно пытался заставить его тело бояться.

Краем глаза разведчик видел, что то же самое происходит и с Фыфом. Мутант даже невольно сделал шаг назад, но справился с собой и тут же вернулся на то место, где стоял.

Лишь Снайперу, похоже, было все равно, кто или что ждет его впереди.

– Ну, чего на месте топтаться, пошли, что ль, – буднично произнес он, перепрыгивая с дрезины на платформу.

Всегда легче, когда в любом деле есть тот, кто подает пример. Данила с Фыфом, стряхнув с себя невольное оцепенение, последовали за Снайпером.

«Неужели он настолько непробиваемый и ничто его не берет?» – про себя удивился разведчик. И тут же получил ответ на свой безмолвный вопрос.

– Держитесь, парни, – бросил через плечо Снайпер. – Я, может, больше вас все это время боюсь. Но были в мое время в России такие славные войска, воздушный десант назывались, с парашютами на головы врага прыгали и, когда кончались патроны, зубами ему глотки рвали. Так вот у них поговорка была: «Десантник не тот, кто не боится прыгать с парашютом, а тот, кто боится, но все равно прыгает». Так что пошли дальше бояться, потому что те, кто там в темноте на нас жути нагнать пытаются, тоже живые и тоже опасаются тех, кто, несмотря на болотных червей, все-таки пришел к ним с острова.