– Позавчера я лично принес, – сказал он. – Точно рабочие.

– А зачем они нам?

– Пригодятся, – коротко отозвался Фыф, цепляя фонари на ремень.

– Ну, тогда рванули! – бросил Снайпер.

– Я впереди, – сказал Данила, решительно шагнув вперед. – Ты со своей рукой погоди геройствовать, к тому же пушка у меня помощнее.

– Как скажешь, разведка, – улыбнулся Снайпер. Потом, словно вспомнив что-то, достал из разгрузки полученный от процессора предмет, удостоверился, нет ли на нем повреждений, и сунул обратно…

Данила бежал впереди товарищей. «Корд» оттягивал руки, но эта тяжесть была в радость. Ну прикипел воин к пулемету, и другого оружия уже было даром не надо – разве только еще меч бы вернуть в качестве полноразмерного холодного оружия, и был бы полный комплект воинского счастья. Уже и выход из арсенала был виден… как вдруг внезапно пулемет стал тяжелым настолько, что разведчик просто не смог удержать его.

Тяжелый «Корд» грохнулся на пол, но Данила, перепрыгнув через него, продолжал бежать вперед. Потому что по силуэту фуражки узнал того, кто стоит в дверном проеме, несмотря на то что солнце светило в спину невысокой фигуре.

– Иди сюда, хомо, – прозвучал в коридоре язвительный голос. – Иди сюда. Я не настолько милостив, как Старший, и за убийство охранников ты будешь умирать очень долго…

Данила не сопротивлялся. Он бежал, несмотря на боль, начинающую медленно скручивать его кишки в тугую спираль. Возможно, со свету Горо не разглядел, что на голове Данилы был шлем, блокирующий мысленное воздействие, и потому не спешил применять свои способности в полную силу.

«Блокирующий… Как всякий шлем или каска отклоняет стрелы и пули, летящие по касательной… от прямого удара он вряд ли спасет… Но надо бежать… потому что Снайпер ранен… а Фыф беспомощен в своем шлеме… надо бежать…»

Мысли скакали в голове, обрываясь, словно гнилые нити. Потому что Горо уже, наверно, разглядел, что надето на голове Данилы, и теперь бил мыслями прямо в лоб наступающего противника, все-таки при этом медленно и неуверенно отступая назад. А когда стрелок не уверен в себе, он, как правило, стреляет не прицельно…

– Зато ты умрешь быстро, – прохрипел Данила, падая на противника и нанося единственный удар, в который он вложил всю свою силу.

Удар предплечьем в горло мутанта был страшным. Таким ударом тренированный воин с боевым топором разрубает надвое шею тура. А когда в руке нет топора, то наносит его в иной плоскости, параллельно земле, вкладывая в движение не только инерцию разгиба руки, но и вкручивая в него вес всего тела…

Данила услышал, как под его рукой хрустнула трахея врага. Мутант взлетел над полом, безвольно мотнулась его голова с вылупленным единственным глазом, а потом тело Горо безвольной тряпкой впечаталось в торец распахнутой двери арсенала.

То ли край двери оказался слишком острым, то ли в тонкой шее мутанта сломанные фрагменты позвоночника взрезали кожу, но так или иначе голова Горо оторвалась от туловища и, прокатившись пару шагов по полу, остановилась, выставив к потолку окровавленный разрыв шеи. Поскольку подбородный ремешок фуражки был крепко затянут, то лысая голова звездопогонного мутанта сейчас лежала на ней как на блюде.

Данила постоял немного на четвереньках, продышался, потом поднялся на ноги и вернулся поднять пулемет, вырванный из его рук теперь уже мертвым противником.

Его спутники стояли рядом, держа автоматы на изготовку.

– И опять ты вражью силу спиной загородил, – слегка пожурил Данилу Снайпер. И тут же поправился: – Хотя слово сдержал. Обещал руками порвать – и порвал…

– Как крысособака ватник… – продолжил Данила, поднимая пулемет и слегка кривясь. В животе все еще было неуютно, но понятно, что бил-то мутант не в живот, а в мозг, который все тело контролирует, с тем чтобы вызвать у врага определенные ощущения. И в полной мере того не добился, за что спасибо совету Фыфа. Так что теперь мозг определялся, все ли в порядке, проверяя брюхо, – и от той проверки было пока что муторно.

– Ну, можно и так сказать, – хмыкнул Снайпер. – Вон оно как за двести лет фольклор-то меняется…

– Горо что-то почувствовал и вернулся, – сказал Фыф. – До конца молитвы осталось совсем немного. Надо быстрее уходить.

– Куда? – спросил Данила, прикидывая, далеко ли он сможет убежать. Получалось, с километр точно получится. А потом останется одно – залечь с пулеметом и дать последний бой.

– Туда, – кивнул Фыф. – Вглубь острова. Больше некуда.

– Туда – значит, туда, – сказал Снайпер. И уже на бегу бросил через плечо: – А что там?

– Тюрьма, если помнишь, – хмыкнул Фыф, проворно семеня рядом. – Но нам туда точно не надо. А перед тюрьмой вход в подземную ветку, соединяющую остров с ядерным институтом. Там лаборатории, в которых…

Он запнулся – и причиной этого не был бег по улочкам вымершего городка.

– Создали вас? А потом переселили на остров для дальнейшего изучения? – предположил Снайпер.

– Это были добровольцы, – буркнул Фыф. – Патриоты родины. И на острове моих предков не изучали. Здесь испокон веков был форпост ментального щита Москвы. Думаешь, зимы восемьсот двенадцатого и девятьсот сорок первого годов случайно были такими лютыми? Мои предки всегда защищали родину от врагов, просто в начале двадцать первого века все это было поставлено на научную основу. Талантливые добровольцы-экстрасенсы тщательно отбирались и превращались в гениев своего дела.