— Сколько веков должно пройти, чтобы ты перестала выпендриваться, а Стрекоза?

— Столько не живут, — Флай бросила на брата выразительный взгляд, — А с нашей "профессией", тем более.

Да, сегодня они были на взводе. Шутка ли, отправиться на вечеринку, полную нежити. Никогда раньше им не доводилось сталкиваться с таким скоплением вампиров в одном месте. Никогда, кроме разве что…

— А помнишь в Египте?.. — Охотница прикрыла глаза, оживляя в памяти яркие образы их прошлого.

Антон сдержано кивнул. Конечно, он ничего не забыл. Трудно им пришлось в тот раз. Тогда они не были такой слаженной командой, как сейчас — со временем начинаешь предчувствовать действие напарника на секунду раньше, чем он его совершит. А Антон отлично знал — в сражении с вампиром и одна секунда может стоить кому-то жизни. Той ночью в долине Нила, он чуть не погиб. Если б не сестра, вовремя отсекшая египетскому упырю голову, Охотник на своей шкуре испытал, куда отправляются "Бессмертные" после смерти, как бы странно это не звучало.

— Было холодно… — прошептала его сестра, погрузившаяся уже в видения прошлого. Зачем она это делала? Ответа Флай не знала и сама. Но что-то подсказывало ей — та битва в Египте могла бы помочь им выжить и на этот раз. — В пустыне ночи всегда студеные, стоит солнцу скрыться за горизонт, как весь жар нагретого за день песка куда-то испаряется, будто по колдовству. Уходит солнце — и тогда появляются Они. Сколько лет местные жители в страхе не спали по ночам, ведь те, кто засыпали, потом могли и не вернуться. Люди зажигали огонь — много огня, что бы хоть как-то отогнать ту тьму, тот ужас, что уже давно не давал им покоя… — Флай замолкла на мгновение, глаза ее были уже открыты, но она видела совсем не маленькую квартирку, что снимала с братом. — Обычно не многие умирали за раз — один-два, не больше трех человек. Но в этот раз все должно было быть по-другому… Смерть могла прийти любым путем и в любом обличье. Помнишь, девчушка, совсем малютка, лет пяти-шести, не послушалась старших и прикорнула в уголке? А на утро ее нашли обескровленной, с разорванным горлом. Хотя в дом не заходил никто посторонний — вампиры владели искусством убивать свою жертву в тонком мире, мире снов. Египтяне умели проводить специальные обряды, чтобы мертвые не могли зайти в их жилье без приглашения. Да, старые байки имеют под собой вполне реальную основу…

Люди были в безопасности, пока находились дома и пока бодрствовали. Но вурдалаки могли мастерски околдовать свою будущую жертву, убедить ее покинуть безопасные стены… и мало находилось крепких духом, способных противостоять внушению бессмертных. Все было плохо, но тот день — по-настоящему чудовищным, — дыхание девушки стало неровным и сбивчатым, а голос — надрывно-хриплым. — В ту ночь погибли все, а мы не успели вмешаться. Должны были догадаться, но… Мы не успели никого спасти, хотя на следующий день отыскали и уничтожили всех кровопийц… В Египте слишком жарко и солнечно, даже самые устойчивые к свету — молодые вампиры — вынуждены скрываться под землей до вечерних сумерек… — Флай повернулась к брату, ее взгляд наконец-то стал осознанным, — Знаешь, почему я вспомнила именно это сражение? — тревожная тишина повисла после ее фразы: Антон так и не решился задать соответствующий вопрос, Охотница заговорила сама, и как бы она не старалась быть твердой, голос ее немного дрожал от ужасного предчувствия, — Потому что сегодня тот же самый день. История имеет неприятную склонность — повторяться. И я не уверенна, что в этот раз мы сумеем хотя бы просто выжить…

— Но это не значит, что мы не должны пытаться, — возразил Антон.

Глаза старшей Охотницы до сих пор лихорадочно сверкали, чувствовала она себя не очень: видения прошлого выматывают не меньше, чем попытки заглянуть в будущее. Теперь даже самые простые магические пассы давались ей с трудом, но Флай прикладывала все усилия, чтобы брат не замечал ее слабости. Вот и сейчас она вымучено улыбнулась и нарочито беспечно проговорила.

— Не слушай меня братик, временами я бываю жуткой пессимисткой. Но мы справимся. Мы обязаны…

В этот раз проблем с попаданием внутрь у Долл не возникло: охране хватило одного беглого взгляда, чтобы тут же пропустить ее. Похоже, принадлежность к бессмертным являлась своеобразным пропуском в этот клуб. "Македония" оказалась по-настоящему роскошным заведением. Отделка из черного мрамора и высокие колонны придавали нотку античного колорита, а мерцающие цветными огнями софиты — необходимую долю современности. Вместо извивающихся полуголых девиц, которых обычно можно увидеть в ночных клубах, на специальных светящихся платформах танцевали девушки в красивых алых и черных платьях готического кроя с длинными юбками и развевающимися рукавами. Из невидимых динамиков разливалась чарующая музыка, совсем не похожая на привычные современные ритмы — нет, эта мелодия вызывала в голове Долл странные, но знакомые ощущения, подобные которым она испытывала… во время питья крови. Кажется, что такого не могло быть, но с другой стороны — она была гостьей на настоящей вечеринке вампиров, разве можно в такой ситуации испытывать скептицизм.

Долл не нужно было использовать мистические способности, чтобы заметить: вампиров в огромном зале намного больше, чем людей. Смертные невыгодно выделялись на их фоне, казались какими-то неуклюжими, не такими совершенными. А вот вампиры напротив, выглядели так, как не удается самым распрекрасным знаменитостям (ну, разумеется, кроме тех из них, кто и сами являлись бессмертными), их хоть сейчас можно было снимать для обложек престижных журналов: для отличных фотографий не потребовались бы стилисты и фотошоп. И, хотя Долл понимала, что ничуть не отличается от них, все же никак не могла удержаться от сравнения себя с некоторыми вампирессами. А еще ее смущал один факт: неужели, никто из людей не видел того, что видела она? Этой разницы между двумя видами посетителей, и особенно, хищных взглядов, бросаемых одними на других? Самой Долл это казалось таким очевидным…

Среди такого обилия бессмертных, найти Беатрикс или кого-нибудь еще из знакомых, представлялось довольно-таки затруднительным. Долл окружали люди (и нелюди) в масках и коронах, с крыльями и волшебными палочками, в плащах и остроконечных шляпах. Блондинка обратила внимание на то, что вампирам нравилось наряжаться самими собой — точнее, своей популяризированной версией себя. Красные губы, накладные клыки, светящиеся глаза и красно-черные одежды — кажется, большинство ей подобных находили подобный маскарад довольно забавным. Девушка мысленно порадовалась, что не поддалась искушению пойти по пути банальностей и не нарядилась ведьмой или (самой смешно!) вампиром. В своем же костюме, пусть и не самом вычурном, но красивом и, в меру, готичном, она чувствовала себя вполне органично. Пышная юбка с множеством кружев, корсет на шнуровке, чулки и перчатки без пальцев (чтобы на виду оставался роскошный маникюр, ради которого Долл пришлось отправиться в салон и потратить кругленькую сумму) и ее шикарные ботильоны — вся эта одежда была еще и в мрачных тонах, что вполне соответствовало ситуации, но в то же время не сильно отличалось от ее обычного стиля. На хрупкой шее вампирессы красовался ошейник с крупной алой розой, удачно скрывающий отметины, полученные ей полгода назад.