– Зачем, не понимаю?
– фыркнул Люсьен, как и все обычные люди относившийся к повстанцам, верившим в своего глупого бога Фольша, с глубочайшим презрением.

– Стрела летит быстрее, на малом расстоянии от нее не в состоянии увернуться даже смертоносец. Особенно ели прикрыть оружие тканью, чтобы он не ожидал выстрела... Даже без яда легко убить восьмилапого, не говоря о людях!
– опытный каратель помолчал.
– Они шли к нам, в Чивья... Снюхались с колдунами в нашем городе, собирались поддержать их выступление. Когда я вернулся, то отправил на костры несколько десятков совращенных. Представь, Люсьен, что было бы, улыбнись им удача?

– Могли погубить Чивья, - предположил стражник.

– Чивья! Они не хотели жечь наш город, понимаешь? Эх ты, горец... Имея стены и войско хотя бы в несколько сот человек, повстанцы могли бы выдержать бой с настоящей армией. Еще бы - такое оружие! Смертоносцы шли бы в бой и не возвращались, а в Чивья продолжали бы стекаться дикари. Им бы еще захватить ваш Хаж, чтобы прижаться спиной к горам, и началась бы война вроде Древней.

– Древняя война вывела почти весь род человеческий!
– напомнил Люсьен.

– Им-то что, людям Фольша?
– усмехнулся Олаф.
– Пока нас растет, пока можно его курить и видеть бога, им все равно. К счастью, больше мы никогда не слышали об отравленных стрелах, другие колдуны не знали секрета яда.

– Да ведь ядов полно!
– удивился Стас.
– В каждом почти пауке, в скорпионах, в сороконожках...

– Не все так просто. Укус скорпиона, например, не убивает взрослого восьмилапого, а только парализует. А много ли яда ты сможешь нанести на кончик стрелы?..

– И еще я слышал, что если прижечь рану ядом сороконожки, то он уменьшит действие скорпионьего, или даже паучьего, вроде шант, - добавил Люсьен.
– Сам, правда, никогда не пробовал... Но в самом деле, откуда берется такой страшный яд?

– Неплохо бы выяснить, - согласился Олаф.
– Ты уж постарайся мне не мешать своей готовностью умереть за королеву. Просто не торопи события.

– Разве ты не допрашивал тех повстанцев?

– В том-то и штука, что нет. Некого было допрашивать - раненые кончали с собой. Как? Очень просто: им было достаточно лизнуть любое свое оружие, и делали они это не колеблясь. Что, впрочем, вполне разумно... Допросить я никого не смог, зато потерял сто семьдесят человек. Боялся показаться Старику, готов был за такие потери сам лизнуть стрелу... Но он только спросил: никто не ушел? И больше не говорил об этом.

– Беда пришла, - вздохнул немного успокоенный Люсьен.
– Извини, что я тебя заподозрил в измене. Но беда пришла к нам большая. Даже две: с той стороны гор стрекозы, с этой - дикари. Но я подумал, что яд... Договор ведь запрещает его использовать только против восьмилапых, верно?

– Неверно, - усмехнулся сотник.
– Договор вообще запрещает людям пользоваться ядом. А отмена одного правила поставит под сомнения все... Ведь они одинаково древние, понимаешь? Беда пришла, ты прав, Люсьен. И в твоих словах я тоже вижу приближение этой беды.

Стражник сконфуженно замолчал. Оба услышали, как посапывает Стас - островитянин сильно переутомился, он не привык к такой жизни. На далеком западном острове никогда не происходило ничего неожиданного... Не сговариваясь, оба воина тоже прикрыли глаза. Впереди еще половина ночи, которую предстоит провести в плывущей по неизвестному озеру лодке, а завтра - тяжелый день.

3

– Поднимайтесь!
– крикнул сверху Стефан, откидывая тяжелую крышку люка.
– Засиделись, наверное?!

– Ты про нас не забудь!
– попросил вожака один из гребцов.
– Доплыли, нет? Нам же ничего не видно отсюда, а ты молчишь.

– А ты бы взмахи считал!
– посоветовал Стефан.
– Приближаемся, уже видно острова. Подналяжьте, как раз к завтраку появимся.

– Поспать бы, а уж потом...

Трое пленников поднялись на палубу. Ладья, оказавшаяся даже больше, чем казалась ночью, быстро шла по неподвижной воде. Гребцам помогало большое полотнище, натянутое на мачту.

– Кормить не буду, уж извините. Вы вчера успели перекусить, а мы из-за вас голодные остались. Стойте здесь, в воду прыгать не советую - живность на рассвете поднимается.

– Как скажешь, - согласился Олаф, с хрустом разминаясь.
– Значит, острова?

– Острова, - не стал темнить Стефан.
– Вон они, острова. Там наша Джемма, там мы никого не боимся.

– Даже летучих смертоносцев?
– усомнился сотник.
– С воздуха вас найти легко.

– Легко найти, да нелегко опуститься. Мы особенно настойчивым, правда, опускаться помогаем - стрелами. Но падают все больше в воду. На лодках они плавать не любят, раскоряки сухие. Особенно с тех пор, как мы их около сотни перетопили год назад.