— Со зверями? — спросила Гретхен.

— С садовыми зверями, как будто они трахаются.

— А это. Да, это мы, — сказала Гретхен.

— Нафига?

— Ну не знаю, — прошептала она. — Подбодрить тебя, что ли.

— Меня это не подбодрило. Меня это вывело из себя.

— Прости, — сказала Гретхен.

— Да ладно. Это было довольно забавно.

— Да уж.

— Ну, ладно, спасибо, что зашли, что ли.

— Ага.

На секунду мы замерли на крыльце, под нарастающий хохот какой-то комедии. «Чарльз в ответе»? Она что, смотрела телевизор? Она так же одинока, как и мы, внезапно подумал я.

— Хотите зайти или что? — спросила Стейси, поддерживая повязку на носу. С краю на ней были видны крошечные пятнышки крови.

— Не знаю. Можно сигаретку стрельнуть? — спросила Гретхен.

Стейси кивнула, вытащила из кармана розового свитера пачку и протянула Гретхен. Гретхен нервно нащупала сигарету, засунула ее в рот, заметила, что она ментоловая, спросила: «С ментолом?», на что Стейси кивнула, но Гретхен все равно прикурила.

— Брайан хочет? — спросила Стейси.

— Нет, он не курит, — сказала Гретхен.

— Нет, — сказал я. — Берегу здоровье, — сказал я и решил окончательно, что больше не произнесу ни слова.

— Ну, — прошептала Гретхен, снова кивая.

— Ну, — прошептала Стейси в ответ. — Ну. Ты когда-нибудь была в солярии?

— Кто, я? — спросила Гретхен. — Не-а.

— У меня внизу солярий. Хотите посмотреть?

— Ну не знаю. Не то что бы, — сказала Гретхен, пожимая плечами.

— Ну, может, хотите помочь мне печь печенье? Я обещала братишке, что испеку немного.

— Не, не знаю. Но спасибо, что спросила. Пойдем мы, наверное, Брайану домой надо.

— Ладно, — сказала она.

— Ладно.

— Увидимся, да?

— Да, увидимся, — сказала Гретхен, спускаясь по ступеням. Как только дверь закрылась, Гретхен схватила первого синего кролика, приставила его сзади вплотную к гному, как будто он его пялит, побежала к машине, завела ее и стала дудеть. Стейси Бенсен подошла к двери, держась за нос, и кивнула, глядя на бедных кролика и гнома, но в сад не вышла. Невозможно было сказать, смеется она или плачет.

После этого мы поехали к футбольному полю школы «Мариста», где, как сказала Гретхен, по всей вероятности, тренировался приятель Стейси Бенсен. На всех качках была красная футбольная форма, и все они делали упражнения и тренировали передачи, и после каждого движения шлепали друг друга по заднице. Мы с Гретхен сидели в «эскорте» и слушали треск холостых оборотов и шипение песни Wasted, Black Flag по радио.

— Ну и что мы здесь делаем? — наконец спросил я.

— Мы собираемся надрать этому парню задницу.

— Собираешься переехать его или что?

— Нет. Не знаю. Идеи есть?

— Нет.

— Можем чем-нибудь бросить в него и уехать.

— Типа чего?

— Как насчет кирпича?

— Ну не знаю. Может, объедки какие-нибудь, типа чили?

— Нет, нет, я придумала, — сказала она. — Как тебе мешок с дерьмом?

— И где ты собираешься достать мешок с дерьмом?

— Ну не знаю, — сказала она. — Ты срать не хочешь?

— Не-а, — покачал я головой.

— Ну ладно, а как насчет мешка с мочой? Ты вообще писаешь?

— Могу пописать, — сказал я. — Да, точно могу пописать. Где возьмем мешок?

Мы подъехали к магазину на 103-й, купили самый большой пакет на молнии и вернулись обратно, припарковавшись у футбольного поля ровно на том же месте. Я подумал, что если сделаю это, Гретхен решит, что я типа крутой — знаете, что мне наплевать на то, что меня разукрасят и все такое, — и меня это устраивало, пока мы сидели на стоянке в школе «Мариста», и она сказала:

— Хорошо, давай писай.

— Прямо здесь?

— Да мне все равно.

— Я не стану ссать у тебя на глазах.

— Почему нет? — спросила она.

— Да пошла ты, — сказал я.

— Тогда давай там, за машинами.

— Ладно.

Я выпрыгнул из машины, взяв с собой большой пластиковый пакет. Пригнулся за чьим-то красным кабриолетом, расстегнул штаны, вытащил член и стал писать в пакет. Моча была горячая и воняла, и я, поморщившись, усмехнулся. Гретхен сидела в машине, наблюдая за всем в зеркало заднего вида. Я пописал, наполнив пакет наполовину, и быстро его застегнул. Пакет с мочой, горячий и запотевший изнутри, я понес обратно в машину и собрался уже сесть, как Гретхен сказала:

— Чувак, в машину ты с этим не сядешь, — и заперла дверь изнутри. Я остался стоять, держа в руках пакет и в недоумении тряся головой.

— Чувиха, — сказал я. — Я ведь этого не собирался делать. Ты меня заставила, так что открывай дверь.

— Смотри, смотри, тренировка заканчивается, — сказала она, указывая на поле. Вся футбольная команда собралась вместе, все уже сняли шлемы, волосы их были растрепаны, а красивые лица блестели от пота.

— Ты знаешь этого парня? — спросил я.

— Знаю, — сказала она.