Вуди Клей едва заметно улыбнулся.

— Ничего страшного, я и раньше такое слышал. И я не священник. Я служу конгрегационалистской церкви.

— Понятно, — протянул Уопнер. — Это вроде секта такая, да?

— Неужели деньги имеют для вас такое огромное значение? — Клей сурово посмотрел на Уопнера. — Я имею в виду, в данных обстоятельствах.

Уопнер не дрогнул под его взглядом.

— В каких обстоятельствах? — спросил он и нервно взглянул на дверь, за которой скрылась Роза Паундкук.

Какого черта толстуха там делает? За это время могла уже пешком дойти до Бруклина. Клей наклонился вперед.

— И что же вы делаете для «Талассы»?

— Компьютеры.

— Понятно, это, наверное, интересно.

— Угу, когда они работают, — пожав плечами, ответил Уопнер.

На лице священника появилось беспокойство.

— А все работает хорошо? Никаких проблем?

Уопнер нахмурился.

— Никаких, — осторожно ответил он.

Клей кивнул.

— Хорошо.

Уопнер положил журнал на место.

— А с чего это вы интересуетесь? — спросил он с деланно равнодушным видом.

— Просто так, — ответил Клей. — По крайней мере, ничего важного. Если не считать…

Он замолчал. Уопнер слегка вытянул вперед шею.

— В прошлом остров… ну, он создавал трудности для всех, кто на него высаживался. Баки взрывались, машины переставали работать без всякой на то причины. Люди страдали. Некоторые гибли.

Уопнер фыркнул и сделал шаг назад.

— Вы имеете в виду проклятие острова Рэггид, — заявил он. — И глупости насчет проклятого камня? Это куча собачьего дерьма, извините мой французский.

Клей вскинул брови.

— Так ли это? Кое-кто из живущих здесь подольше вашего считает иначе. А что до камня, он заперт в подвале моей церкви, где лежит последние сто лет.

— Правда? — вытаращив от удивления глаза, спросил Уопнер.

Клей кивнул.

Они помолчали немного, затем священник заговорил очень тихо, заговорщическим тоном:

— Вам никогда не приходило в голову задать вопрос, почему вокруг острова ловцы омаров не ставят буйки?

— Вы имеете в виду штуки, которые плавают на поверхности воды?

— Именно.

— Я не обращал внимания на то, что их там нет.

— В следующий раз, когда там будете, посмотрите. — Клей заговорил еще тише: — На это есть вполне объяснимая причина.

— Да?

— Это случилось примерно сто лет назад. Как я слышал, один рыбак по имени Хайрам Колкорд ставил свои ловушки около острова Рэггид. Все говорили ему, чтобы он этого не делал, но улов был отличный, и он твердил, что ему плевать на проклятие. Как-то раз летом — похожим на нынешнее — он скрылся в тумане, чтобы в очередной раз расставить ловушки. На закате прилив принес его лодку, только его там не оказалось. Внутри лежали ловушки и бочка, полная омаров. И ни следа Колкорда. В рубке нашли недоеденный завтрак и наполовину пустую бутылку пива, словно он просто встал и ушел — ненадолго.

— Он свалился за борт и утонул. И что с того?

— Нет, — продолжал Клей. — Потому что тем же вечером на остров отправился его брат, чтобы посмотреть, не застрял ли он где-нибудь. Он тоже не вернулся. На следующий день уже его лодка выплыла из тумана.

— Ну, значит, они оба свалились за борт, — нервно сглотнув, заявил Уопнер.

— Две недели спустя, — сказал Клей, — море выбросило их тела около мыса Брид. Один из местных жителей, ставший свидетелем случившегося, сошел с ума. А остальные ни за что не хотели говорить, что они видели. Ни за что.

— Да ладно вам, — испуганно пролепетал Уопнер.

— Люди говорят, что сокровища охраняет не только Водяная Бездна. Вы меня понимаете? Вы слышали ужасный звук, который издает остров всякий раз, когда начинается прилив?

Внутри дома послышался какой-то шум.

— Извините, что заставила вас ждать, — задыхаясь, проговорила Роза, которая держала под мышкой пакет. — Он оказался под птичьим кормом для «От берега к берегу», а Юстас сегодня ушел на запруду, так что мне пришлось самой все переставлять.

— Ничего страшного, спасибо.

Уопнер схватил свою посылку и поспешил к двери.

— Извините, мистер! — крикнула ему вслед Роза.

Уопнер резко остановился и, прижимая к груди посылку, неохотно оглянулся.

Роза держала в руке желтую квитанцию.

— Вам нужно расписаться.

Уопнер молча подошел к ней и нацарапал свое имя. Затем быстро выскочил за дверь, которая с грохотом за ним захлопнулась.

Оказавшись на улице, он сделал глубокий вдох.

— К чертям собачьим, — пробормотал он.