– Смотри он ведет себя так, будто заранее знает исход гонки.

– Ну если лодка почтенного Цуня не вырвется теперь...

– Но она вырывается! Смотри!

Они все это хорошо видели, хотя горизонт уже заплыл фиолетово-черным синяком а дождь уже накрыл пик Виктории.

– Лян та мадэ! Совокупительный дождь испортит конец гонки'

– Ставлю тысячу, что не испортит!

Было очевидно что барабанщик на лодке Цуня Три Клятвы увеличил темп, хотя разумеется, ничего было нельзя слышать из-за треска фейерверка и ошалелых криков болельщиков.

Лодка Т.И. Чуна делала последний рывок. Мощными гребками всех пятидесяти весел она сокращала разрыв, пока два ярко раскрашенных дракона не поравнялись. Теперь драконы шли к финишу ноздря в ноздрю, прорываясь сквозь серо-зеленую завесу дождя.

Остров скрылся из виду, и впечатление было такое, что они отрезаны от всего мира. Даже черные силуэты джонок, стоявших на якоре, превратились в темно-серые и слились с горизонтом.

Тем не менее, никто не искал укрытия. Все, наоборот, свесились через борт и, загораживая руками глаза от дождя, всматривались в мутную круговерть, надеясь первым объявить победителя.

– Кто?

– Так кто же победил? Почтенный Цунь или почтенный Чун?

– Чтоб эта погода совокупилась со всеми метеорологами! Ничего не разберешь!

– Победил Т.И. Чун!
– загремело со всех сторон.
– Обошел на целый совокупляющийся бушприт! На лодке почтенного Цуня в последний момент сломалось весло!

– Слава всем богам!
– ликовал Сун.
– Мне повезло дважды!

А мне еще больше, - подумал Т.И. Чун, торжествуя.
– "Укрощай ветры и загребай деньгу". Мысленно он даже потер руки.

Ливень начал стихать, и мир снова обрел свои очертания. Лодки с драконами на носу лениво покачивались на водной ряби, их гребцы устало горбились на своих скамьях, подставив спины и непокрытые головы дождю.

Фейерверк затрещал с новой силой, образуя дымное облако, стелющееся над водой. Слуги разносили шампанское, и банкир Сун, радуясь большому выигрышу, поднял свой бокал:

– За Т.И. Чуна, дважды победителя гонок "Дракон"!

Со всех сторон сыпались поздравления. День курчавился дымом от фейерверков, смешанным с водяной пылью.

Сэр Джон Блустоун улучил минуту и отвел Т.И. Чуна в сторонку.

– Так, говоришь, это подарок судьбы, что твоя лодка выиграла состязания?

Т.И. Чун флегматично пожал плечами, покосившись на высокого тай-пэня.

– А что же это еще, как не судьба?

– Интересно как-то получается! В прошлом году чья-то лодка виляет в сторону, оказавшись на пути лидера, в этом - весло на лидирующей лодке ломается. И все вблизи финишной линии. И в обоих случаях это тебе на руку.

– Часто под судьбой подразумевается удача, схваченная за горло, - спокойно ответил Т.И. Чун.

– А если она не подставит вам уязвимое место? Т.И. Чун вырвал нитку из обшлага своего элегантного костюма.

– Тогда необходимо - как бы это выразиться?
– хватать ее за что подвернется под руку и создавать нечто аналогичное горлу.

Оба были очень осторожны и делали пробные шаги. Это было естественно, когда вступаешь в новый деловой альянс.

Он собрал здесь всех этих тай-пэней, чтобы пустить мне пыль в глаза, подумал Блустоун.
– И этим чертовски поднял себе престиж. Демонстрирует свою власть передо мной, как художник демонстрирует свое искусство, устраивая вернисаж. Но вся ли его власть здесь выставлена на обозрение? Это надо выяснить.

– И много вы заколотили денег сегодня?
– спросил Блустоун самым невинным голосом.

– Ну что вы!
– на лице Т.И. Чуна появилось добродушно-насмешливое выражение, под которым могло скрываться что угодно.
– Вы же знаете, что владельцам лодок запрещается делать ставки.

Блустоун улыбнулся.

– Просто строю догадки. Может, вы и здесь что-нибудь "создаете"

– Неужели вы думаете, я польщусь на такие мизерные выигрыши?
– Его лицо слегка потемнело, и Блустоун не мог не заметить этого.

– Так зачем же вам тогда все это?
– потянул он дальше ниточку, за которую зацепил.

– Ради победы, мистер Блустоун.
– Черты его лица исказились от гнева. Мне надо было, чтобы Цунь Три Клятвы потерял авторитет, свое лицо. А я подберу его и пущу в дело. Оно стоит миллиардов. Оно...
– вне себя от злости, Чун был готов продолжать и дальше в том же духе, но, сделав усилие над собой, остановился и пожал плечами - Лицо есть лицо, - резюмировал он.

Но Блустоун понял, что почтенный Чун собирался сказать нечто иное. Блеск в его глазах означал, что потерянное лицо Цуня для него вообще не столь уж важно. Почему?