– И все же я чего-то не понимаю, - сказал Хэйден.
– Мы можем обнаружить любой корабль с помощью радарной системы.

– Не сомневаюсь, - кивнул Брон.
– Салбени нужен был хотя бы один человек для сотрудничества с ними, но не просто человек, а специалист, имеющий информацию о посадках кораблей.

– Человек!
– воскликнул Хэйден и стукнул костяшками пальцев по металлическому корпусу какого-то прибора.
– Невозможно! Предатель среди людей? Кто пойдет на это?

– Трудно не догадаться, учитывая известные факты, - ответил Брон, особенно теперь, когда ваша кандидатура, как возможный вариант, отпала...

– Моя кандидатура?!

– Вы самый подходящий объект для подозрений, вы хорошо информированы и вам легче, чем кому бы то ни было, заметать следы преступлений; вот почему я не слишком откровенничал с вами. Но ваша неосведомленность о нападении ховеркрафтов и отсутствие знаний о магнитострикции заставили меня вычеркнуть вас из списка подозреваемых. Оставив единственную возможную кандидатуру: Реймон - оператор радиостанции.

– Он прав, - вздохнула Ли.
– Реймон разрешил мне переговорить с Хью по фону, а потом заставил пригласить Вьюбера, угрожая, что убьет Хью, если я откажусь. О причинах встречи с вами он не сказал, а я не знала...

– Вы и не могли знать, - улыбнулся Брон.
– Он не похож на профессионала и скорее всего выполнял задание Салбени избавиться от меня. Он честно отрабатывал деньги, не замечая, как Салбени опускаются на Троубри. Это он проследил, чтобы радиосвязь с группой Хью прервалась одновременно с нападением Салбени. Наверное, он записывал сигналы, давая убийцам время - час или два - чтобы расправиться с группой, после чего сообщил о том, что связь внезапно прервалась. Трагедия подлила масла в огонь таинственности, окутывавшей плато. Губернатор, - Брон повернулся к Хэйдену, - я надеюсь, что вы составите положительный отчет от операции, проведенной С.В.И.Н.ом.

– Лучший из возможного, - ответил Хэйден и посмотрел на Жасмин; маленькая свинка лежала у его ног и с наслаждением поглощала пищевой запас Салбени.
– Если честно, я не смогу есть окорок до конца своих дней.