Несколько попыток Джерико повернуть во время обеда разговор на доктора Пелхама особого успеха не принесли. Фред отпустил по этому поводу несколько острот, однако Алисия Пелхам была определенно настроена не касаться в беседе всего, что связано с ее покойным мужем.

После кофе в гостиной Алисия предпочла удалиться. По ее словам, следующий день она намеревалась провести с друзьями в Литчфилде, и ей надо было перед отъездом утром написать несколько писем. Уолтер бесшумно покинул зал и исчез. Как заявил Фред, у него была назначена партия в бридж, однако, судя по взглядам, которыми обменялись Луиза и Джорджиана, эта "игровая затея" означала всего лишь свидание с женщиной, о которой миссис Пелхам знать не полагалось. Джорджиане надо было упаковать несколько свежих рубашек для Артура, которые, несомненно, понадобятся ему для очередной поездки в Саратогу.

Горничная Джули весьма поспешно убрала посуду после кофейной церемонии. Судя по всему, Берт пригласил ее и повариху Анну в местный кинотеатр.

Таким образом Луиза - отнюдь не раздосадованная данным обстоятельством - осталась наедине с Джерико. Она предложила ему прогуляться по окрестностям. Вечер выдался на редкость жарким, а со стороны озера дул хоть слабый, но ветерок. И к тому же там не было любопытных ушей. Джорджиана любила послушать, о чем говорят другие люди, да и в Уолтере тоже большой уверенности не было.

Уже сгустилась темнота, но в полнолуние все выглядело в серебристо-зеленом цвете.

– У мастера Фреда весьма специфическая манера шутить, - заметил Джерико.

– Просто это позволяет ему чувствовать себя самим собой, - сказала Луиза. - Как я полагаю, сегодня днем он прошелся по каждому из нас.

– В основном по вашему отцу. Ни слова лести или любви.

– Когда отец был жив, к Фреду никто не проявлял особого внимания. В школе он не пользовался особой популярностью. Я думаю, было вообще ошибкой то, что он пошел в Пелхам-Холл. Мальчики считали, что он пользовался привилегиями. В частности, жил он не в общежитии, а здесь, в "Мансе". По моему мнению, его считали стукачом, работавшим на отца. И Гарвард он окончил, я уверена, при определенной поддержке отца. Мальчишкой он был таким же застенчивым, как и Уолтер, разве что не заикался. После же смерти отца он превратился в язвительного, но при этом вполне симпатичного повесу.

У Джерико был довольно мрачный вид.

– Мальчик производит трагическое впечатление, - сказал он.

– Уолтер? Он перебывал во всех возможных клиниках и у психотерапевтов Джорджианы, стремясь избавиться от своего заикания. Ничто ему толком не помогло. В школе для него ад сплошной. Все смеются над его попытками заговорить. По мере приближения осеннего семестра он становится все более напряженным.

– Когда это началось?

– Давно, - ответила Луиза, - хотя, боюсь, не смогу назвать точную дату. Один из психиатров высказал предположение: проблема в том, что у нас в семье слишком много людей хотели высказаться одновременно, отчего Уолтер не мог произнести ни слова, из боязни не быть услышанным.

– Ему, кажется, было лет восемь, когда убили вашего отца? Как он отреагировал на это событие?

– Он был просто сражен. Отец очень любил Уолтера, проводил с ним массу свободного времени. Когда Уолтер достаточно подрос, чтобы держать в руках ружье, отец научил его стрелять. В летнее время они часто плавали на яхте. Если Берт куда-то отвозил отца, маленький Уолтер неизменно сопровождал их. А перед сном отец обязательно читал ему что-нибудь - уходил из своего офиса или покидал прибывших на обед гостей, чтобы сделать это. В то лето они читали "Историю двух городов". Уолтер так ее никогда и не дочитал.

– Он начал заикаться после гибели доктора Пелхама?

– Я как-то не связывала эти два события. - Она взглянула на высокую бородатую фигуру, шагавшую рядом с ней. - Думаю, что нет. Скорее, это произошло позже.

– Он потерял единственного друга, способного выслушать его, - сказал Джерико.

– Отец был не столько слушателем, сколько человеком, умевшим превосходно высказаться, - сказала Луиза.

– Глядя на парня вы, похоже, страдаете оттого, что не можете помочь ему?

– Вы ведь тоже добрый человек, Джонни?

– Ну что же, сдаюсь, - вздохнул Джерико. - Как вы сказали, другие люди делают нас такими, какие мы есть, а я с легкостью согласился с этой идеей. И этот мальчик является ее живым подтверждением. - Он глубоко вздохнул. - Ваша мать, Луиза, едва ли поможет мне в работе. Ей противна сама идея ворошить прошлое.

– Возможно, это и будет для вас подсказкой.

– Простите?

– Любой скажет вам, что отец и мать были идеальной парой. Отец был нежным, внимательным, заботливым по отношению к ней. Она же была прекрасной хозяйкой. Однако я всегда подозревала, что они - всего лишь хорошие актеры, каждый из которых ведет свою партию. Спали в отдельных комнатах. Одно из моих первейших воспоминаний это то, что дверь в комнату матери всегда была заперта. - Луиза рассмеялась. - Меня заинтересовали обстоятельства их жизни уже в восемь лет. Уже тогда я поняла, что дверь была заперта.

– Ссоры?

– Никогда. Но я не могу припомнить, чтобы они хоть раз обменялись невинными шутками. Или чтобы отец прикоснулся к ней на людях.

– Может, какая-то застарелая ссора, которую они так и не смогли решить?

– Я не знаю.

– Марго Стэндиш?

Луиза посмотрела на него и расмеялась:

– Вы не знаете мою мать. Если бы она была уверена в том, что там между ними какая-то интрижка, она немедленно упаковала бы вещи и удалилась. Супружеская верность - краеугольный камень в молитвах матушки. Один Господь знает, сколько раз я за свою жизнь выслушала это.