И вдруг - схватился за бок. Открыл широко рот...

– А-а-а!
– стоном поплыло! А-а-а.

Мельников вскочил. Схватил Костьку за руку.

– Ты чего, чего?..

Растерялся:

– Братцы! Извозчика найдите!

Ванька бросился к отцу.

– Папка-а! Папка! Зачем жрал? Папка-а!
– в тоске и страхе бил кулаком по плечу отца.

Зачем жрал? Пап-ка-а!

Папка-жа!

А отец не слышит и не видит.

Болью искаженное, темнеющее лицо. Раздвигается непослушный резиновый рот:

– А-а-а! плавно катится умоляющий стон: А-а-а!

И поднимается суматоха. Мельников, взлохмаченный, растерянный, отрезвевший сразу:

– Извозчика! Братцы! Скорее, ради бога!

Пьяные, рваные бессмысленно толкутся вокруг упавшего лицом вниз Щенка.

Гневно взвизгивает царь-баба:

– Черти! Обжираются на чужое! Сволочи! Тащите его вон отсюдова. Не дам здесь подыхать!

И вдруг в суматошно-гудящую смятенную толпу грозно ударил рявкающий голос:

– Погулял богатый гость, купец Иголкин. Теперь наш брат нищий погуляет.

Калуга пьяный, дикий от злобы, расталкивая столпившихся приблизился к Мельникову, взмахнул костистым в рыжей шерсти кулаком.

Загремел столом, посудою, опрокинутый жестоким ударом Мельников.

Загудела, всполошившись, шпана:

– Яшка!
– кричал Калуга, - Яшка! Сюды! Гуляем!

Схватил первый подвернувшийся под руку стул и ударил им ползущего на четвереньках окровавленного Мельникова.

– Яшка! Гуляем!

А Яшка опрокидывал столы.

– Ганька! Бей по граммофону!

Шпана бросилась к выходу.

Заковыляли, озираясь, трясущиеся старухи, с визгом утекали плашкеты.

Не торопясь ушел со Славушкою под руку солидный Ломтев.

Царь-баба визжала где-то под стойкою:

– Батюшки! Караул! Батюшки! Уби-и-ли-и!

И покрывавший и крики и грохот рявкающий голос:

– Яшка! Гуляй!

И в ответ ему, дико-веселый:

– Бей, Ганька! Я отвечаю!

Трещат стулья, столы. Грузно, как камни, влепляются в стены с силою пущенные пузатые чайники, с веселым звоном разбиваются хрупкие стаканы.

Бросается из угла в угол, как разгулявшееся пламя рыжий, крававо-глазый, с красным, точно опаленным лицом, Калуга, с бешеною силою, круша и ломая все.

И медведем ломит за ним толстый, веселый от дикой забавы Яшка-Младенец, добивая, доламывая то, что миновал ослепленный яростью соратник.

И растут на полу груды обломков.

И тут же на полу, вниз лицом умирающий или умерший Костька-Щенок и потерявший сознание, в синяках и кровоподтеках, Мельников.

А над ним суетится, хороня в рукаве (на всякий случай) финку, трезвый жуткий Маркизов.

Толстый мельниковский бумажник с тремя тысячами будет у него.

– -------------

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Осиротевшего Глазастого взял к себе Костя Ломтев.

Из-за Славушки.

Добрый стих на того нашел, предложил он Косте:

– Возьмем. Пущай у нас живет.

Ломтев пареньку ни в чем не отказывал, да и глаза Ванькины ему приглянулись!

– Возьмем. Глазята у него превосходные!

Приодел Ломтев Ваньку в новенькую одежду. Объявил:

– Ты у меня будешь в роде как курьер. Ежели слетать куды или что. Только смотри, не воруй у меня ничего. И стрелять завяжи. Соренка потребуется - спроси. Хотя незачем тебе деньги.

Зажил Ванька хорошо: сыто, праздно.

Только, вот, Славушки побаивался. Все казалось, что тот примется над ним фигурять.

Особенно тревожился, когда Ломтев закатывался играть в карты на целые сутки.

Но Славушка над Ванькою не куражился.

Так, подать что прикажет, за шоколадом слетать, разуть на ночь.

Раз только, когда у него зубы разболелись от конфет, велел он, чтобы Ванька ему чесал пятки.

– Первое это мое лекарство, - сказал Славушка, укладываясь в постель! И опять же, ежели не спится - тоже помогает.

Отказаться у Ваньки не хватило духа. Больше часа "работал"!

А Славушка лежал, лениво болтая:

– Так, Ваня, хорошо. Молодчик! Только ты веселее работай. Во-во! Вверх лезь! Так! А теперь пройдись по всему следу. Ага! Приятно.

Ваньке хотелось обругаться, плюнуть, убежать. Но сидел, почесывая широкие лоснящиеся подошвы ног толстяка.

А тот лениво бормотал:

– Толстенный я здорово, верно? Жиряк настоящий... Меня Андрияшка Кулясов все жиряком звал. Знаешь Кулясова Андрияшку? Нет? Это, брат, первеющий делаш. Прошлый год он на поселение ушел в Сибирь.