Заметив его, почувствовала себя, будто на качелях, которые взметнулись вверх, а потом резко пошли вниз. Сладостное предчувствие первой любви? Такого со мной никогда не происходило, и я прислушалась к новым ощущениям. Возникло впечатление, что свинцовая теплынь желания заполняет мои клетки. Мне захотелось, чтобы "принц" пригласил именно меня на медленный танец...

Краем глаза заметила, что на него обратили внимание все наши девчонки. И решила не ждать милости от судьбы. Когда был объявлен "белый" танец, рванула к объекту своего неожиданного обожания:

– Я приглашаю, - сделала книксен.

– Меня?
– оглянулся.
– Тебе сколько лет, юная леди?

– А сколько надо?
– храбрилась.

– Чем больше, тем лучше, - усмехнулся.
– Тебя как зовут?

– Маша.

– А я - Арнольд, - протянул руку к моей талии.
– Ну-ка, покажем класс, Машель.

Мы закружились на бетонном пятачке. Кавалер вел меня уверенно, источая запах дорогого парфюма. Цветные фонарики и лица мелькали в стороне. Мне было приятно и хорошо, единственное, что смущало - имя героя моего романа. Арнольд? Какое-то оно не мужественное? Как собачья кличка, право. И ещё конфузила некая чрезмерная приторность партнера? При ближайшем рассмотрении он казался слишком медоточивым и глаза почему-то не синели жизнерадостными каплями морской воды...

– Спасибо, детка, - поцеловал руку, когда закончилась музыка.
– Не желаем ли мы шампанского?

– Желаем.

Бар находился на балюстраде, нависшей над морем. Удобное местечко, чтобы упиться и, упав в воду, сразу протрезветь. Под завистливые взгляды подружек я продефилировала туда по лестнице. Верка Солодко сморщилась и личиком походила на обезьянку, сидящую на плече пляжного фотографа.

Сев у стойки бара, Арнольд щелкнул пальцами: человек, шампанского! И оно вскипело в бокалах на длинных хрустальных ножках.

– За вас, Машель!
– поднял бокал.
– За твою красоту!

– Спасибо, - засмущалась.

– Пожалуйста, - рассмеялся.
– Наверное, мечтаешь стать фотомоделью? Сделал небольшой глоток из бокала.
– Вижу, угадал?

– Топ-моделью, - поправила.

– Топ-моделью?
– вскинул брови.
– Браво-браво!
– Покачал головой.
– Но должен предупредить, дитя мое, Высокая мода требует жертв.
– Оглядел меня оценивающе.
– Понятно, о каких жертвах я говорю?

– Догадываюсь, - заставила ответить; шампанское уже казалось уксусным, а кавалер неприятным, как херсонский рафинад на зубах.

– Увы, это правда жизни, - произнес с колкостью, видя мое неприятие, которая мало кому нравится, моя Машель. Высокая мода, как одеяло, прикрывает низменные страсти. И если ты хочешь достичь успеха, то...
– и возложил свою ладонь на мою коленку, - то я могу тебе в этом помочь.

Помню, в школе мальчишки, утверждаясь друг перед другом, хватали нас за колени особенно на уроках биологии, когда учительница рассказывала о тычинках и пестиках. Девчонки ойкали и лупили нахалов портфелями или книгами по голове. И все были довольны, кроме, разумеется, преподавателя.

– Помочь?
– и почувствовала, как во мне нарастает волна отвращения.

– Конечно, - "принц" ненамеренно облизнулся.
– У меня друзей в модельном бизнесе пруд пруди. Слышала о Севе Зайченко? Или Вольдемаре Зубце? Они сейчас в зените славы. Или там Лёня Бирюков. Или Ленка Супрун. Я с ними на дружеской ноге.

– Лапу убери, - процедила сквозь зубы.

– Грозна, - засмеялся, откинувшись на спинку стула.
– А я тебя проверял, так сказать, на прочность.

– Дурак, - поднялась.
– В следующий раз, - предупредила, - ударю.

Этим утверждением окончательно рассмешила Арнольда. Он запрокинул голову и расхохотался в голос. Как бы поступила в таком случае воспитанная девочка? Правильно: развернулась бы и удалилась, давя свою непорочную гордость, как клюкву в стакане. Однако я была воспитана ещё двором, школой, спортивной секцией и морем, и поэтому, взяв фужер, наполненный игристым шампанским, выплеснула газированные шарики в хохочущей лик недруга. Ведь неприятно, когда твою мечту осмеивают таким гадким и вызывающим образом. Не так ли?

Конечно, я поступила банально, словно героиня бесконечного "мыльного" сериала. Но разве наша жизнь не схожа с подобными сериалами?

Шампанское подействовало на "принца" отрезвляюще. Он им захлебнулся, будто морской волной. Покосившись на его неприятное, искаженной лицо, направилась к лестнице. Я посчитала, что конфликт исчерпан. Оказывается, я плохо знала мужчин, самолюбие которых было прилюдно задето.

Я приближалась к лестнице, ведущей вниз, когда почувствовала на плече чужой грубый цап. Возможно, "принц" просто хотел развернуть меня к себе лицом, чтобы сказать все, что обо мне думает? Или, быть может, хотел извиниться за свое хамское поведение? Трудно сказать.