Ощущаю, что опасные призраки рядом, их дуновение похоже на болотные газы, врывающиеся из топких глубин. Но фантом, как и сон, нельзя задержать руками.

Я, смотря на метущихся мультфильмчеловечков, испытывал непонятную для себя тревогу. Что-то угнетало. Что? Закономерная смерть господина Грымзова? Нет. Гибель мадам Литвяк? Нет. Безуспешные поиски компакт-диска для общества вольных стрелков "Красная стрела"? Нет. Тогда что? Последний сон, вот в чем дело.

А для того, чтобы прекратить душевное истязание, довольно набрать номер телефона моего юного приятеля. У него, думаю, хватит силенок поднять трубку после праздничного обеда, перешедшего в ужин?

Мои попытки наладить телефонную связь через космос оказались напрасны Любезный голосок девушки-оператора сообщил, что абонент либо не отвечает, либо находится на недосягаемом расстоянии, чтобы вести с ним конфидециальные разговора.

Либо дрыхнет под прелой подмышкой невесты, ругнулся про себя, собираясь на поиски драпарника* вечнозеленой бумаги и преждевременной любви.

* Драпарник - наркоман (жарг.).

Нет, не понимал своего невротического состояния. Сон тому виной? Или слишком хорошо передохнул и мой организм требовал новых впечатлений? Как обкуренный мечтает засмолить гашичек-косячок, так и я мечтаю вляпаться в смертельную и опасную историю, чтобы потешить себя и публику.

Словом, состояние как из модной песенке: "И на белых листах отпечатались мы, как рассказы огня от холодной луны".

... Облитая поливой мертвого света, луна фонарем покачивалась в рождественском небе.

Любопытно, как выглядит наша планета о т т у д а? Наверно, похожа на стеклографический шарик, скромно болтающейся на веревочке своей орбиты. Уверен, никто, кроме нас самих, не знает о том, что мы есть и живем со своими вечными проблемами. И среди более шести миллиардов тварей божьих я, Алеша Иванов, превращающийся с каждым шагом своим в Чеченца, неуловимого, как эфемерный свет спутницы нашей ночной жизни. И все довольно странно, если задавать детские вопросы: зачем живем? Какую такую великую миссию и чью волю выполняем? И какое такое п о л е в е ч н о с т и грешными душами удобряем?

Полет моих мыслей прервался - отвлекли яркие огни "Эсspress", продолжающего мчаться на всех парах в вечерней мгле.

Зачем задавать вопросы, на которых нет ответа, проще надо быть, мой друг любезный Алеха, проще, и народец потянется к тебе с рюмашкой родной зверобойной, и на каждый твой вопрос даст верный ответ.

В ресторане под расхлябанную музыку ансамбля местных лабухов штормил праздник - коммерсанты во фраках и бандиты в спортивных костюмах вместе со своими пыхтящими леди отплясывали нечто немыслимое: горючая смесь меж хохлацким гопаком и южноамериканской "макареной". Запах конского пота, водки, щей, пельмешек и турецких духов из Парижа сшибал на месте. За дальним столиком располагался господин Соловьев, его окружали близкие друзья и единомышленники. Удивительно, но в их руках я не обнаружил станковых пулеметов. О чем и сказал Соловью, он засмеялся: Леха-Леха, кого бояться, когда тебя все страшатся; да, и не ищу приключений на собственный зад.

– А я ищу?

– А ты ищешь, - ответил Соловьев.
– Кто утром запустил БМВ?

– Сурку кое-что оборву, - крякнул я от досады.

– Парень сам не свой. Лишился заработка, плачется в жилетку.

– Где его найти?

– Черт знает, - пожал плечами господин Соловьев.
– Где-то кружился снежинкой.

– Поищу снежинку, - поднимался.

– Чеченец, - попридержал меня, - прекращай самодеятельность. Народ ропщет: трупы на каждом углу как бананы продают. А обществу, извини, нужен покой.

– Покой на кладбище, - ответил я, - и покой нам только снится.

Хорошо, что хватило ума умолчать о своих сновидениях. Соловушка-умная головушка, узнав причину моего появления на этом шабаше, совсем бы решил: приятель крепко спятил.

В зеркальном фойе обнаружил активный отряд во главе с неутомимой Анджелой, занимающийся тем, что раскручивал негоциантов из солнечного Таджикистана. "Баши" были круглолицы, как масляные блины, с узенькими щелочками глаз, на стриженных затылках клеились тюбетейки.

– Ты, басмач еб... чий, все понимаешь, - орала Анджела одному из них.
– Сто американских манатов за один отсос и никаких гвоздей! И то потому, что я интернационалистка!..

– Многа, красавиц-ц-ца, - сопротивлялся торгаш урюком.

– Тогда давай сам, чурка, - хохотала Анджела.
– А мы поглядим!..

Я отвлек её от напряженных переговоров, задав вопрос: не знает ли она невесту Сурка? Анджела не знала, да на помощь поторопились её подружки, и через пять минут общего ора я знал имя и адрес любимой Суркова: Тамарка давалка на Карла Марксе урюков* обслуживает по бросовым ценам. Я понял благородных девиц и поспешил покинуть их общество; последнее, что услышал, был вопль:

– Сто манатов из USA, я сказала! Или сейчас Соловушку свисту!..

* Урюк - казах или татарин (жарг.).

Каждый решает свои проблемы по силе своих возможностей. Моя проблема проста - найти человека в городке, мне знакомом с детства. Запрыгнув в джип, покатил в слободку. Освещенный прожекторами ж/д вокзальчик походил на дворец (в миниатюре) эпохи Людовика ХYI, если я верно представляю то прошлое время. На площади мерзла елочка, опоясанная гирльяндными цепочками. Ветер мел вокруг неё искрящийся снег. На железнодорожном переезде звенел сигнал. Сквозь завьюженное пространство рвался грузовой состав - на его платформах темнела боевая техника, накрытая декоративным брезентом. Под прожектором мелькнул легированный штык-нож часового. И я вспомнил, что уже видел подобное, когда многие из моих друзей были живы. Теперь они мертвы, но кровавая бессмыслица продолжается. Она будет продолжаться всегда. До последнего суверенного человека.