– Видишь, Руслан? А ты боялся! – сказал Макс. – Главное было – отвязать их от оружия.

– Очень четко подмечено, – вместо Руслана ответил пожилой мужчина. – Тот, кто замкнул все их мысли и чувства на оружии, был далеко не дурак.

И Руслан увидел стол. Тот самый длинный стол, где лежала бутафория для квазиков. Все эти кучи старых журналов и фотографий, а сбоку – гора оружия, разноцветного – для самых маленьких, почти настоящего – для детсадовцев и подростков…

Дети по одному выводили из накопителя обезоруженных террористов. Их тут же увозили врачи. И уже бежали по прозрачному коридору в башню санитары с носилками – у кого-то из заложников не выдержало сердце.

– Пойдем, – велел Руслану пожилой мужчина. – Надо же тебе один раз понять, что тут творится. А то так и помрешь специалистом узкого профиля. Давай знакомиться, что ли. Я – Путилин, известная фамилия, правда? Звать – Николаем…

На краю летного поля был настоящий военный лагерь, стояли бээмпешки и еще какой-то непонятный мирному человеку Руслану транспорт.

Спецназовцы, которые так и не понадобились, кучковались в сторонке, но не расслаблялись – они не верили, что все кончится так просто.

– Значит, Урук-Басай? – уточнил Путилин. – И кто бы догадался сунуть туда нос?! Вон их куда запрятали…

– Разве вы не знали, что там база отдыха «Мнемозины»? – спросил Руслан.

– Знали, конечно, только не думали, что у этих крокодилов хватит наглости… Ну, как, вылезаешь из своего транса? Тогда слушай.

Он начал рассказывать то, что Руслан и так уже понемногу начал конструировать в своем воображении. Он говорил о детях, которые сперва просто удивляли взрослых – они не боялись оружия, а вот оружие их боялось; о детях, которые могли подойти к пьяному ублюдку и без лишних слов отобрать у него ствол; о детях, появление которых нарушало не только законы природы, что оказалось не так уж страшно, но устоявшийся порядок, однако это бы еще полбеды, а беда – что они сами в плохих руках могли стать оружием…

Он говорил о том, что эти дети сами не осознавали своей тайны, но время от времени говорили такое, что делалось ясно: их память ждет только сигнала, и тогда станет ясно, зачем они пришли в этот мир. И об ученых он говорил, которые наворачивали всякой терминологии, однако к пониманию не приблизились ни на шаг. И о других ученых – которые по уже известным Руслану методикам переписывали память подростков, воспитывая из них безжалостных бойцов. И о сообразительных гражданах одного формально дружественного, а на деле – кто его разберет, государства, которые вдруг ни с того ни с сего начали финансировать новорожденную «Мнемозину».

– Ситуация с детьми, которым подсадили ваши квазики, зашла в тупик – когда они оказались вместе, они начали вспоминать. В них хотели вытравить идею и оставить одни функции. Функции серьезные, не спорю, несколько таких мальчиков могут остановить дивизию десантников. В итоге образы подсаженной памяти наложились на те установки, которые оказались в них неистребимы. Например – ждать явления некой силы, что призовет их к действию. Похоже, они сделали тебя носителем этой силы, а, Руслан? Они бы и без тебя справились, но ты был им необходим на более высоком уровне, чем взрослый дядька с кулаками. Понимаешь, ты этой ночью был им отцом… А с отцом ничего не страшно и все возможно, – немного смущенно объяснил Путилин.

– Хорош отец… – буркнул Руслан.

– Переделать их уже невозможно, они осознали себя лучше, чем хотелось бы хозяевам «Мнемозины». И тогда сделали ставку на самых маленьких, полугодовалых… понял ты наконец?

– Тестирование! – заорал Руслан. – Ты что-то знаешь? Так говори же, что ты замолчал?!

– Узник совести – предлог, террористам с самого начала был нужен именно самолет. Чтобы в последнюю минуту, буквально на ходу, погрузить в него семнадцать малышей. Их уже доставили к дальнему краю аэродрома, но мы успели вовремя.

– Гарибчик!

– Пока ты спасал свою дюжину, другие отбивали у этих сволочей твоего Гарибчика, – сказал Путилин. – Несколько человек мы потеряли, двух малышей уже не имело смысла забирать… Но остальные – целы!

И тут Руслану стало стыдно.

Это был настоящий стыд, неподдельный стыд, стыд крупного помола и несравненной едкости.

Спасал!…

Звонил по «горячему» телефону и умолял избавить его от взрывоопасных детей!

И тут же они возникли – все двенадцать.

Они подбежали, как всякие нормальнве дети, похвастаться своими успехами, но одно то, как они при виде Путилина притормозили, сказало Руслану о его воинском звании и богатой биографии больше, чем любая анкета.

Впрочем, ненадолго притормозили – тут же окружили Руслана, всем видом показывая, что никому его не отдадут.

– Это он нас сюда привел! – первой заявила девочка.

– Он вел нас всю ночь! – гордо сказал Ренатик и, как родной, повис на его руке.

– Да знаю я, знаю, – ответил Путилин. – Никто у вас его не отнимает.