Что мы добавим к солнцу и морозу? Не то, не то! Не блеск, не лёд над ним. Я жду! Отдай обещанную розу! И роза дня летит к ногам моим.

Во всём ловлю таинственные знаки, то след примечу, то заслышу речь. А вот и лошадь запрягают в санки. Коль ты велел - как можно не запречь?

Верней - коня. Он масти дня и снега. Не всё ль равно! Ты знаешь сам, когда: в чудесный день!- для усиленья бега ту, что впрягли, ты обратил в коня.

Влетаем в синеву и полыханье. Перед лицом - мах мощной седины. Но где же ты, что вот - твое дыханье? В какой союз мы тайный сведены?

Как ты учил - так и темнеет зелень. Как ты жалел - так и поют в избе. Весь этот день, твоим родным издельем, хоть отдан мне,- принадлежит Тебе.

А ночью - под угрюмо-голубою, под собственной твоей полулуной как я глупа, что плачу над тобою, настолько сущим, чтоб шалить со мной. 1 марта 1981, Таруса Белла Ахмадулина. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1998.

ВЗОЙТИ НА СЦЕНУ Пришла и говорю: как нынешнему снегу легко лететь с небес в угоду февралю, так мне в угоду вам легко взойти на сцену. Не верьте мне, когда я это говорю.

О, мне не привыкать, мне не впервой, не внове взять в кожу, как ожог, вниманье ваших глаз. Мой голос, словно снег, вам упадает в ноги, и он умрет, как снег, и превратится в грязь.

Неможется! Нет сил! Я отвергаю участь явиться на помост с больничной простыни. Какой мороз во лбу! Какой в лопатках ужас! О, кто-нибудь, приди и время растяни!

По грани роковой, по острию каната плясунья, так пляши, пока не сорвалась. Я знаю, что умру, но я очнусь, как надо. Так было всякий раз. Так будет в этот раз.

Исчерпана до дна пытливыми глазами, на сведенье ушей я трачу жизнь свою. Но тот, кто мной любим, всегда спокоен в зале. Себя не сохраню, его не посрамлю.

Когда же я очнусь от суетного риска неведомо зачем сводить себя на нет, но скажет кто-нибудь: она была артистка, и скажет кто-нибудь: она была поэт.

Измучена гортань кровотеченьем речи, но весел мой прыжок из темноты кулис. В одно лицо людей, всё явственней и резче, сливаются черты прекрасных ваших лиц.

Я обращу в поклон нерасторопность жеста. Нисколько мне не жаль ни слов, ни мук моих. Достанет ли их вам для малого блаженства? Не навсегда прошу - но лишь на миг, на миг. 1973 Белла Ахмадулина. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1998.

* * * Дождь в лицо и ключицы, и над мачтами гром. Ты со мной приключился, словно шторм с кораблем.

То ли будет, другое... Я и знать не хочу разобьюсь ли о горе, или в счастье влечу.

Мне и страшно, и весело, как тому кораблю...

Не жалею, что встретила. Не боюсь, что люблю. 1955 Белла Ахмадулина. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1998.

НЕВЕСТА Хочу я быть невестой, красивой, завитой, под белою навесной за 1000 стенчивой фатой.

Чтоб вздрагивали руки в колечках ледяных, чтобы сходились рюмки во здравье молодых.

Чтоб каждый мне поддакивал, пророчил сыновей, чтобы друзья с подарками стеснялись у дверей.

Сорочки в целлофане, тарелки, кружева... Чтоб в щёку целовали, пока я не жена.

Платье мое белое заплакано вином, счастливая и бедная сижу я за столом.

Страшно и заманчиво то, что впереди. Плачет моя мамочка,мама, погоди.

... Наряд мой боярский скинут на кровать. Мне хорошо бояться тебя поцеловать.

Громко стулья ставятся рядом, за стеной... Что-то дальше станется с тобою и со мной?.. 1956 Белла Ахмадулина. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1998.

ЦВЕТЫ Цветы росли в оранжерее. Их охраняли потолки. Их корни сытые жирели и были лепестки тонки.

Им подсыпали горький калий и множество других солей, чтоб глаз анютин желто-карий смотрел круглей и веселей.

Цветы росли в оранжерее. Им дали света и земли не потому, что их жалели или надолго берегли.

Их дарят празднично на память, но мне - мне страшно их судьбы, ведь никогда им так не пахнуть, как это делают сады.

Им на губах не оставаться, им не раскачивать шмеля, им никогда не догадаться, что значит мокрая земля. 1956 Белла Ахмадулина. Всемирная библиотека поэзии. Ростов-на-Дону, "Феникс", 1998.

* * * О, еще с тобой случится всё - и молодость твоя. Когда спросишь: "Кто стучится?" Я отвечу: "Это я!"

Это я! Ах, поскорее выслушай и отвори. Стихнули и постарели плечи бедные твои.

Я нашла тебе собрата листик с веточки одной. Как же ты стареть собрался, не советуясь со мной!

Ах, да вовсе не за этим я пришла сюда одна. Это я - ты не заметил. Это я, а не она.

Над примятою постелью, в сумраке и тишине, я оранжевой пастелью рисовала на стене.

Рисовала сад с травою, человечка с головой, чтобы ты спросил с тревогой: "Это кто еще такой?"