Это застигло его врасплох. Да и остальных тоже.

– Вилл! Не оставишь же ты Сердце у него! – вскричала изумленная Ирма.

Я сжалась, превозмогая боль, и кивнула.

– Оставлю. Так надо. Разве ты не понимаешь?

Сердце нельзя забрать. Его можно только отдавать и принимать, но если взять его силой, то погибнут оба – и тот, кто отнял, и тот, у кого отняли.

В холодной, пустой комнате наступила мертвая тишина.

– Погибнут? – неуверенно переспросил Дэнни.

– Да. Разве не видишь, как оно губит тебя? Разве не видишь, как гибнут саламандры и весь мир, который им положено защищать?

– Сердце не может этого сделать, – сказала Тарани. – Оно не погубит нас!

– Нас погубит не Сердце. А мы сами, своими руками. Потому что наши поступки меняют нас. Точно так же, как поступки Дэнни изменили его. Дэнни, раньше ты всегда улыбался. Я никогда не встречала такого счастливого человека. А сейчас ты счастлив?

– Нет, – еле слышно признался Дэнни. Он сел па корточки и обхватил себя руками, как будто внутри у него все болело. – Разве оно… губит тебя? – тихо спросил он. – Я не желал этого, Вилл. Честное слово.

Мне хотелось поверить ему. Наверное, в глубине души я все-таки поверила. В Дэнни не было зла. Только озорство да излишнее любопытство.

– Ты отдашь мне Сердце? – спросила я его. По его лицу пробежала дрожь, как будто он собирался изменить облик. Потом оно стало твердым.

– Я… нет. Не могу. Вилл. – Он еще крепче обнял себя. – Оно такое красивое, – прошептал он, и в его голосе было столько страсти, что я чуть не заплакала от отчаяния.

– Пошли, – сказала я подругам. – Больше мы ничего не можем сделать.

– Неужели… неужели ты просто повернешься и уйдешь? – спросила Хай Лин. – Уйдешь и оставишь ему Сердце?

– Да.

Я начала спускаться по лестнице. Я сделала то, что необходимо и правильно. Но этого оказалось недостаточно.

Когда я была на полпути к воротам, он окликнул меня.

– Вилл.

Я остановилась, но не обернулась.

– Что?

– Пожалуйста… Я хочу тебе кое-что подарить. Возьмешь?

В тот же миг боль в моей груди утихла, словно Сердце снова оказалось на своем месте.

– Да, – ответила я. – Конечно, возьму. Отдать. И принять. Но не отобрать.

– Только… – умоляюще продолжил он. – Если я его подарю… ты починишь мой музыкальный центр?

Несмотря на всю усталость, меня разобрал смех.

– Посмотрим, что с ним можно сделать.

Но это, конечно же, был еще не конец. Надо было починить телегу и отвезти бедного мистера Густошерста домой, к миссис Густошерстке. Погода держалась отвратительная. Мы все простудились. Но, готовясь к отъезду из Лиллипонда, мы вдруг услышали над головой мощные раскаты, и это был не гром.

«У меня есть сила, у меня есть власть, – распевал голос Джо-Джо в миллионе миль от дома. – У меня есть музыка, у меня есть страсть».

Я рассмеялась. Наверху, в своей комнате под крышей башни, Дэнни наверняка танцевал.

– Ну, я рада, что хоть кто-то сейчас счастлив, – проворчала Корнелия.

– А ты разве не счастлива? – спросила я.

Ее хмурое лицо разгладилось. На губах заиграла улыбка.

– Да, – ответила она. – Сейчас дела идут намного лучше. – Она взмахнула рукой, и на обгоревшем склоне холма снова зазеленели деревья. Улыбка Корнелии стала шире. – Вот так мне больше нравится!

– Вилл, как ты себя чувствуешь, тебе лучше? – обеспокоено спросила Тарани. – Там, наверху… когда ты упала…

– Мне уже хорошо. – Мало сказать – хорошо. На миг я задумалась, и тут мне в голову пришли слова, которые намного лучше описывали, что я чувствую. Пусть это выражение не из тех, что произносят в торжественной обстановке, зато оно прекрасно отражало мое настроение: – У меня легко на сердце.

В сводчатых залах оплота Кондракара мне улыбался Оракул.

«Вот и усвоен еще один урок, – говорил он нам. – Взят еще один барьер. Вы растете, Стражницы. Взрослеете».

– Я хотела спросить… – начала я.

«Что?»

– Когда вы отправите нас назад… нельзя ли немного схитрить?

«Как это – схитрить, Стражница?»

– Ну, просто… мы ведь исчезли не несколько дней, никого не предупредив, ничего не объясняя…

«Ага. Родители».

– Одним словом… да.

«Нет нужды причинять им тревогу и боль. Хорошо, Стражница. Мы «схитрим». Время, как и пространство, здесь податливо».

И мы вернулись в тот же вечер, когда отправились в путь.