Трясясь от противоестественного холода, Страйк сорвал занавесь и завернулся в нее, как в шаль. Некоторые из орков последовали его примеру.

— Так вы знали, что здесь нет выхода? — произнес Страйк, подходя к женщине и присаживаясь рядом с ней.

— Но я все же надеялась, что вы его найдете. — Она говорила высоким и каким-то потусторонним голосом. — А теперь вы хотите знать, кто я такая.

Подошла Коилла и опустилась на корточки с другой стороны.

— Ясное дело, хотим, — ее голос звучал сурово.

— Разве вы не видите, что я такая же узница, как и вы?

— Вы все еще не сказали нам ваше имя, — настаивал Страйк.

— Санара.

Прошло несколько секунд, прежде чем они поняли.

— Санара? Сестра Дженнесты?

— Да. Но, прошу вас, не судите меня по тому, что знаете о ней. Я не похожа на нее.

Коилла фыркнула:

— Ну да!

— Как мне вас убедить?

— Вы не можете нас убедить. — Коилла встала и ушла.

— Вы не такой, как она, — сказала Санара Страйку. — Я чувствую, что через вас струится сила земли, как это было со всеми орками в золотой век. Но в этом ребенке нет ничего подобного.

— Я бы не рискнул называть ее ребенком в глаза, — коротко отвечал он.

Санара жалко поежилась:

— Какая разница? Завтра на закате она умрет. Вы же не думаете, что слуфы и в самом деле вас отпустят?

— Я надеялся, что отпустят.

— Это пустые надежды, орк. Они питаются болью и страданьями других. Они превратят вашу жизнь в нескончаемую муку, пока вы не взмолитесь о смерти, и тогда они примутся пировать вашим ужасом.

— Меня зовут Страйк. Если нам предстоит умереть вместе, то надо, по крайней мере, называть друг друга по именам.

Она слабо помахала рукой.

— Итак, королева Санара, — наконец произнес он, не зная, как проникнуть сквозь покровы показного равнодушия, которыми она прикрывалась, и выведать что-либо полезное. — Я должен называть вас «ваше величество»?

Когда она покачала головой, от ее прекрасных черных волос слабо запахло розами.

— Нет. Меня так давно уже не называют. С тех пор, как люди съели магию моей земли.

— Вашей земли?

— Моей земли. Моего государства. — Санара печально улыбнулась. — Дженнесте принадлежали южные земли, Адпар — царство наяд. А эту землю моя мать завещала мне. Но вы видите, во что она превратилась — в пустыню снега и смерти. Под ледниками лежат целые города. Когда-то эта земля была обильной и прекрасной, с обширными лесами и просторными лугами. Но когда наползли ледники, все мои подданные до единого или погибли, или бежали. Это началось, когда я только взошла на престол, и с каждым днем лед все приближался. Разве они могли не подумать, что во всем виновата я? Знаете ли вы, что это такое, когда тебя винят в гибели земли? Можете ли представить, как печально видеть, как твои друзья, твои любовники отворачиваются от тебя и один за одним погибают? — Ее глаза увлажнились. — Я пыталась противодействовать этому, но моя сила теперь — ничто по сравнению с тем, какой она была когда-то. Дворец, в котором мы находимся, — это все, что осталось от моей столицы, Иллекса.

— Почему же Дженнеста вам не помогла? Санара издала презрительный звук, слишком знакомый, слишком человеческий.

— Она не помогает никому, кроме себя самой. Именно поэтому наша мать отослала ее на юг. И Дженнеста не посещала мою землю уже давно. С тех пор, как она побывала здесь в последний раз, сменилось много поколений твоего народа.

— Ваша, мать?

— Вермеграм.

— Колдунья? Та самая легендарная Вермеграм древних времен?

Санара вздохнула и кивнула.

— В таком случае вы не настолько человек, насколько кажетесь.

— Это так, я не больше человек, чем мои сестры. Но Вермеграм умерла много зим назад. И я знаю, я видела, что вы присутствовали при смерти Адпар, когда Дженнеста убила ее.

— Как вы узнали, что я там был? Она ответила загадочным взглядом:

— Я уже давно слежу за вами, Страйк.

И как он ни настаивал, больше она ничего не добавила.

Страйку не совсем понравилось направление развития разговора. Он помолчал. Потом, на фоне оркского храпа, произнес:

— Как получилось, что вы впустили слуфов?

— Что за странный вопрос! Как я могла их не впускать?

Страйк принял ответ к сведению.

— Откуда они явились? И почему они здесь? Бывшая королева опять вздохнула и легла, подложив руку под голову. Посмотрела на него взглядом прозрачных зеленых глаз, которые напомнили ему глаза Дженнесты. Однако на лице Санары не было чешуи, ее кожа была мягкой, молочного цвета.

— Слуфы — древняя раса, существовавшая еще на заре времен. Они — воплощение зла. Вы считаете Дженнесту плохой? А по сравнению с ними она — любительница. Здесь же они потому, что знают: рано или поздно Дженнесте станет известно про инструменты. Они держат меня здесь дольше, чем вы живете на свете. И я буду здесь, когда слуфы сгложут ваши кости. Они подумали, что Дженнеста станет искать инструменты…

Стараясь отвлечься от навязчивого образа гложущих его кости слуфов, Страйк сказал:

— Она их ищет.

— И тогда слуфы попытались бы обменять меня на артефакты.

— Зачем они им нужны? — спросил он. — Что вам известно о звездах? Об инструментах?

Санара смотрела сквозь него и видела что-то, ведомое только ей. В своей задумчивости она почти не заметила, что к Страйку подошли Джап и Коилла.

— Само собой, они хотят воспользоваться ими, — мечтательно произнесла королева.