Нет. Нельзя ему помогать. Мало было тех карапузов в обучалке?

Хватит! Если эти тетки или еще кто-то из игроков захочет отомстить… Сюда-то ведь не карапузы добираются. И если эти решат мстить… Отомстят. Так отделают, что мало не покажется. И никакого саботажника уже не получится. А получится псих. Вроде того альбиноса или Черноуха. Самый натуральный монстр. Что снаружи, что внутри…

И чего сатира понесло на тех теток?! Какой петух его клюнул?!

Все-таки сатир пристрелялся. Камень ударил брюнетку в голову, брызнула кровь. Брюнетка выронила весло, а над ее головой вспыхнул призрачный нимб – светло-светло-желтый. Она вскинула руки к лицу, закрываясь…

Нет, не закрываясь. Всего лишь отерла кровь с глаз. Ну да, конечно. Боли-то она ведь не чувствует – это удел монстров! Просто стала видеть хуже, когда кровь залила виртуальные глаза… Но вот стерла виртуальной рукой виртуальную кровь, и всех делов.

Блондинка перестала пижонить. Вскинула ружье к плечу, прицелилась. От озер сухо кашлянуло – и пуля высекла искры из валуна, из-под самого копыта сатира. А может, и по копыту… Сатир упал с валуна, рухнул на щебенку…

Леха сморщился. Будто сам растянулся на острых камнях, вспарывающих шкуру…

Брюнетка перегнулась через борт, выловила из воды резиновое весло и стала грести к берегу. Лишь пожелтевший нимб и напоминал, что сатир попал в нее камнем.

Господи, на что он надеялся, когда стал швырять камни?

Какого дьявола его вообще понесло на этих теток?! Или он тоже псих, просто хорошо маскировался? А сам как увидит игроков, до которых может дотянуться, так сразу контроль над собой теряет? Да ему раз шесть надо попасть ей в голову камнем, чтобы прибить! А вот им в него, из карабина-то… Блондинка отщелкнула обойму, вставила свежую и прицелилась. На этот раз тщательнее. Теперь был смысл: от лодки до берега осталось метров двадцать. Пуля ударила в метре от копыт сатира. Через миг вторая, почти в руку – и сатир шустро перекатился в сторону, заполз за валун. Попытался высунуться, чтобы швырнуть еще один камень, – и пуля высекла сноп искр из щебенки перед его мордой. Леха оскалился и бросился к озерам. И на втором же шаге нырнул мордой вниз, чуть не рухнув, – щебенка выскальзывала из-под копыт, ноги разъезжались. Но надо ему помочь, этому шибздику! Пусть он и псих, и язык у него без костей, хуже помела, но ведь помогал советами. Да, с подколками, не без этого, но ведь от души помогал-то… Нет, нет, нет! Стоп! Леха затормозил. Заставил себя остановиться. Нет! Нельзя ему помогать. Поможешь раз, другой… И сам не заметишь, как втянешься. Нет, нельзя! И точка. Леха встал. И, подавляя порывы броситься дальше, морщась, но не сдвигаясь с места, смотрел, как начинается избиение младенцев. Лодка подошла к самому берегу. Теперь брюнетка гребла очень осторожно, чтобы не качать лодку. Блондинка застыла с ружьем у плеча, не спуская глаз с прицела, ни на миг не отводя ствол от валуна.

Сатир попытался выглянуть – и блондинка тут же выстрелила, На этот раз пуля стукнула в камень перед самым носом. Брызнули искры, осколки щебенки – и сатир взвыл и схватился за ухо.

Сквозь пальцы, поросшие серой шерстью, выступила кровь. Потекла по руке, закапала на камни…

Теткам до берега осталось метров пять. Брюнетка чуть повернула лодку, направляя ее к берегу, но немного в сторону от валуна. Заходя на валун сбоку, открывая блондинке с ружьем то, что было за валуном. Та, не отрывалась от карабина, держала валун на прицеле.

Сатир мельком выглянул – не пытаясь швырнуть камень, просто кинул взгляд – и тут же спрятался обратно. Всего на миг разминувшись с пулей.

Леха закусил губу, чтобы не выругаться. Ну и чего он ждал-то до последнего, когда уже и не убежать?! Кроме этого валуна, на берегу ничего, за чем можно спрятаться…

Лишь небольшие булыжники, щебенка да эти странные стальные одуванчики.

Высунется – сразу пулю поймает. А будет сидеть за валуном – тоже не долго жилец…

Весло коснулось первых камней. Брюнетка зацепилась за них веслом, как шестом, подтянула лодку к берегу. Блондинка уже поднималась, чтобы прыгнуть на берег…

И тут сатир перевернулся с четверенек на спину, схватил булыжник и швырнул его через себя, не вставая.

Камень взлетел над валуном, перелетел его и ухнул на резиновый нос лодки. Лодку дернуло, теток дернуло в разные стороны… и, потеряв равновесие, они вылетели за борт. Плюх, плюх! Лодка от толчков встала на бок, перевернулась и шлепнулась на брюнетку, барахтающуюся в воде.

А сатир уже выкатился из-за валуна, вскочил и бросился к самому берегу.

Прямо к блондинке, уже успевшей встать на ноги. По колено в воде, но карабина не потеряла. Вскинула, целясь от бедра, – но с пяти метров и так не промахнуться…

Сатир вдруг крутанулся юлой, и оказалось, что он бежал не на блондинку. Чуть в сторону. К стальному одуванчику, примостившемуся на самой кромке воды. И с разбега, изо всех сил, пнул его.

Прокатился тугой звон, одуванчик согнуло до земли, мгновенно выгнуло обратно. Стебель бешено замотался туда-сюда, слившись в прозрачный стальной полукруг. А еще что-то рванулось от цветка вверх – семена с головки?

Этот одуванчик был еще не отцветший?…

Если этот одуванчик как стальной, то какие же у него должны быть парашютики семян, длинные и тонкие…

Стальные иглы, сорванные с цветка, взметнулись между сатиром и блондинкой, над ее головой – и вдруг ожили. Как стрелки компаса возле магнита, все иглы развернулись вертикально.

Облачко стальных игл сжалось, растянулось… Концы игл сомкнулись друг с другом, и на миг в воздухе повисли три стальные нити, протянувшиеся между землей и тяжелыми грозовыми тучами…

Нижними концами прямо над головой блондинки. Мокрые волосы взлетели вверх, натянувшись на всю длину, облепили стальные концы – и по нитям ударили разряды. Нити ослепительно вспыхнули – и брызнули во все стороны каплями раскаленного железа. Но заряд уже прошел дальше, через мокрые волосы, через тело блондинки… Она вспыхнула. Волосы, одежда, кожа…