– Да… – Леха малость опешил. Он вообще не ожидал увидеть здесь сатира. А уж такой напор… – А что?

– Говорил с ними?!

Сатир умудрился нависнуть над Лехой, хотя и был всего метр с кепкой.

– Ну да…

– А за что попал, спрашивали?

– Ну спрашивали.

– А ты?!

– Что я?

– Сказал? – Сатир сгреб Леху за складки шкуры на шее, словно за ворот рубашки. – Сказал?!

– Ну сказал…

– Честно? Как все было?

– Правду и сказал. А что такого-то? Обычная авария, ничего особо крамольного… Да в чем дело-то?!

Леха тряхнул головой, сбрасывая ручонки сатира. После двухметровых кабанов он уже никакого уважения не внушал – так, мелкий шибздик.

– Кретин! – рявкнул сатир. – И что, все-все им рассказал?

Леха с трудом сдержался, чтобы не приложить этого мелкого приставучку с языком без костей.

– Ну сказал! И что дальше?!

– Что дальше… – передразнил сатир. – На минуту одного оставил – и вот, посмотрите на него! Уже вляпался! Саллага рогатая…

– Да в чем дело-то?!

– В чем дело, в чем дело… А в том, что думать надо! А-а, – сатир махнул рукой, – теперь-то что, поздно уже. Молись своему парнокопытному богу, чтобы пронесло…

Леха тихо зарычал. Вот зараза! То пугает, то партизанку на допросе строит! Леха шагнул к этому шибздику, навис над ним.

– Ну рассказал я им, за что попал, и что? Что ужасного-то? Я же ничего такого не сделал, простая авария!

– Да не в тебе дело, придурок! В них дело, понимаешь?!

– А что с ними такое? – нахмурился Леха. Пожал плечами: – Ну да, двое полные психи. Но они же так, на подхвате. А держит масть у них нормальный мужик вроде.

– Психи? И нормальный мужик?… – Сатир криво ухмыльнулся.

– Ну, справедливый… – Леха никак не мог подобрать нужное слово. – Надежный.

– Ох, салажка ты тупенькая… – Сатир душераздирающе вздохнул, почти до стона. Покачал головой. – Менты, когда им кого-то нужно расколоть, да чтобы быстро и с гарантией, что они делают, а? Правильно. Играют в доброго следователя и в злого. А урки, думаешь, тупее ментов?

Сатир помолчал, давая Лехе переварить.

– Что молчишь, рогатое? Что, самому-то никак не додуматься, что и менты и урки – одна народность?! Все различие только в форме да в том, что в урки попадают те, кто понахрапистее, посмелее и посообразительнее! Которым нужно все и сразу! Они лучше любых ментов знают, как вышибать инфу из упрямых баранов вроде тебя! Вот и играют в психа-отморозка и справедливого дядечку, у которого все типа по понятиям! Что, это так трудно сообразить, рогатое?!

Леха невольно попятился от такого напора.

Ну уж прям и играют. Прямо труппа Большого театра, а не случайные психи-отморозки. Хотя…

Леха нахмурился, вспоминая. Тот мелкий альбинос, он и в самом деле какой-то…

Да нет, нет! Леха мотнул головой, отгоняя дурацкие мысли. Так и до паранойи недалеко!

– Да ладно тебе! Какие из них актеры? Самые обычные отморозки. Натуральные…

Бум! – по долине прокатился гулкий удар.

Леха невольно покосился на озера, на клубящиеся над ними тяжелые тучи. Но это был не гром.

А сатир сразу развернулся к зеркальным джунглям.

Где-то далеко – и кажется, да, где-то за этим скопищем странных железяк – простучала короткая очередь, еще раз. И тут гулкие удары повалились один за другим – бум, бум, бум, бум…

И затихло.

Леха и сатир стояли, уставившись на железный лес, ждали. Но ударов больше не было. Очередей тоже не слышно.

– Психи, говоришь? – пробурчал сатир. – Ну-ну…

– Это что? – спросил Леха, невольно понижая голос и все косясь на зеркальную чащу.

– Да твои поросята своих собирателей замочили. Что-то быстро они с ними разделались для откровенных психов, нет? – Сатир почесал ухо, потер кольцо. – Видать, хорошо спелись твои поросята. Поди, все по ролям делают, не только тебя. Прям Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф… Тьфу! – с чувством сплюнул сатир.

– Подожди… Какие еще «собиратели»?

– Да самые обычные собиратели, мать их поблядушку! Старатели! Манчкины! Тимуровцы! Называй, как хочешь! – Сатир замолчал, глядя на Леху. – Ах да, ты же совсем дикий, ни хрена не соображаешь… О господи! Вот ведь наказание…

Леха молчал и терпеливо ждал, пока словесный поток войдет в русло и сатира вынесет на что-то осмысленное. Уже начал привыкать к этому словоблудию.

– Лес видишь? – кивнул сатир на железные раскоряки, режущие глаз тысячами солнечных осколков.

– Лес?… Это какие-то мачты электропередачи…

– Обычные блиндажные дубы, – пожал плечами сатир.

– Блиндажные?… Дубы?…

– Блиндажные! Дубы! – рассвирепел сатир. – Что, совсем русский язык не понимаешь? Каждое слово будешь по сто раз переспрашивать, рогатое?!