Шрифт:
Леха вздохнул. Еще раз покосился на личико Красотки – ах, какое личико! – и побрел к святилищу.
На этот раз сатир не следил и не приветствовал. Он сидел на алтаре, задумчиво подперши морду кулачком. Длинная бородка оттопырилась далеко вперед – карикатура на какого-то древнего царька, да и только. Но сатир этого, кажется, не замечал. Глазки затуманились, пальцы задумчиво потирают кольцо в ухе…
Заметил Леху, и всю задумчивость как ветром сдуло. Сатир нахмурился.
– Крутой, да? Гордый? Ты учти: кто не хочет обломать себе рога сам и быстро, тому их обламывают другие. Медленно, долго и о-очень больно. Ты хорошо подумал, что выбираешь?
Леха вздохнул. Может быть, возвратиться в капище было и не самой лучшей идеей…
– Ты здесь на год? Вот сиди и не выеживайся, и делай как все! Лови пули и бегай от клиента. Здесь обучалка, а не мясорубка! Или тебе интересы фирмы не указ?
Леха не отвечал, лишь внимательно разглядывал сатира. Никак не понять: издевается он или всерьез?
– С системой решил потягаться? – не отставал сатир. Хотелось бы все это списать на тупые шутки, но… Сатир словно бы издевается, да. Но не просто так, не тупо. А как будто с каким-то двойным дном…
Да только поди тут разберись! Личико подленькое, глазки ух какие хитренькие – но ведь это же не настоящее его лицо! Всего лишь то, как художники нарисовали для него аватару. Все эти ужимки, все эти искорки в глазах – все это может быть всего лишь настройками его аватары. Может.
А может – и мимикой его самого, наложенной на нарисованного сатира… И так, и так может быть. Как угодно. Ни черта не понять!
– С системой бороться бесполезно, рогатый, – покачал головой сатир. – Либо ты под нее прогибаешься, либо она размазывает тебя по стенке. Третьего не дано. Поспеваешь, рогатенький? Вляпался – все, терпи и не выеживайся, а то будет еще хуже.
– Посмотрим, – сказал Леха.
– Да тут и смотреть нечего! Или думаешь, на таких умников, как ты, у фирмы методов нет? За целый год-то? Ха!
– Я отсюда выберусь.
– Что? – Сатир повернулся к Лехе боком, картинно приложил руку к уху. – Что-что?
Издевается, гад…
– Я. Отсюда. Выберусь, – медленно и четко повторил Леха.
– Правда? – Сатир старательно задрал кустистые брови. – И как же это ты отсюда выберешься?
Как…
Да, хотелось бы еще знать как…
Леха тряхнул мордой и упрямо повторил:
– Выберусь!
Должен выбраться! Иначе…
Какое-то время от тех двоих можно бегать – но что потом? Рано или поздно финты кончатся, и…
…Раскаленные плоскогубцы, танцующие в животе, выкручивая все внутри…
Леху передернуло. А ведь это всего лишь миниган. А огнемет…
К черту, к черту!
К дьяволу такие мысли. Должен выбраться отсюда. Должен!
– Ну-ну… – Сатир поджал губы. Процедил сквозь зубы, как выплюнул: – Уп-пертый…
И вдруг брови у него поползли вверх, а челюсть отвалилась, Сатир пораженно присвистнул – и смотрел он…
Неужели Пупсик притащил вместе с Красоткой еще кого-то?!
Леха дернулся влево, разворачиваясь, но не успел. Слишком поздно. Игроки уже загрузились, и время на подготовку истекло. Пространство вздрогнуло волной, каменные блоки метнулись навстречу, хватая, и швырнули наружу, в лощину…
Но еще успел услышать брошенное вдогонку:
– Легкой смерти!
И на этот раз в голосе сатира не было и тени издевки.
Часть вторая
САБОТАЖНИК
Какое же все-таки прелестное личико у Красотки… Эх, встретить бы такую в реале…
Леха вздохнул, подцепил труп Красотки на рог и поволок к холму. Мимо двух огромных тел, еще чадящих жирным дымом, – Пупсика и Крысенка. Почти близнецы: по два с лишним метра ростом, по два центнера накачанных мышц, по центнеру бронежилетов, по минигану… Даже лица почти одинаковые. Только у Пупсика ежик волос стального цвета, а у Крысенка – светло-светло-русый. И еще на плечевом щитке бронежилета надпись, выведенная красным распылителем: «Bite me». С юмором, гаденыш…
Этот порядочно кровушки попортил. Посообразительнее и Красотки и Пупсика. И сильно посообразительнее…
Обожженный бок ныл, левая задняя нога никак не желала шагать, лишь волочилась сзади. Пуля вошла куда-то между броневыми наростами и порвала сухожилие – чертов Крысенок!
Леха затащил труп Красотки на склон холма, сбросил с рога. Здесь, на склоне, было множество таких трупов. За два дня накопилось несколько десятков: и Пупсики, и Крысята, но больше всего Красоток.
Свеженькие, едва-едва начали разлагаться, почти целые. Ну, если не считать кроваво-черных ран от рогов, опалин от огнемета и развороченных ран от крупнокалиберных пуль минигана. Карапузы частенько попадали друг в друга.