– Талисманчик… – вечно бойкий Даня замялся. – Ну Леш, ну что ты… В самом деле думаешь, будто мы… За какой-то жалкий «киловашингтон»…

– Тем более что штука баксов все равно не спасет отцов русской демократии… – мрачно покачал головой Кэп.

– Ты не расстраивайся так, талисманчик. – Даня ободряюще улыбнулся, снова хлопнул по бронированному боку. – Что мы, не понимаем, из-за кого так все вышло? Ты-то тут ни при чем. Ты свою часть отработал на «отл» с предоставлением к повышенной стипендии, тут и вопросов нет… Мы, кстати, тебя бросать не собираемся.

Кэп кашлянул, положил руку Даньке на плечо, но Данька перестал играть в покорного юнгу. Дернул плечом, сбрасывая руку. Даже не оглянулся.

– Если что-то будет в наших силах, мы тебя прикроем. Ну чего? – Он повернулся к хмурому Кэпу: – Что, не ради нас он их всех уделал там? Думаешь, они от него отстанут, простят? А в городе он сколько положил ради нас? Помнишь? Да даже если каждый десятый решит при случае поквитаться… Тем более еще и награда эта…

– Ты не увлекайся, благодетель. Еще посмотрим, как ты сейчас будешь пытаться продать эти мины в Гнусмасе. На форумах проскакивало что-то о бойкоте наглым русским свиньям, которые взялись опекать того монстра, из-за которого полгорода покрошили за один раз, не считая гостей.

– Когда дело касается чести семьи, разговор о деньгах неуместен! – театрально заявил Данька. Повернулся к Лехе: – Ты не смотри, что он из себя изверга строит. На самом деле он вполне себе нормальный мужик…

– Разговорчики!

Но Данька даже не оглянулся.

Леха вздохнул.

Все это хорошо, конечно… Только время-то идет! И может уйти.

Леха осторожно высвободился из-под руки Даньки, подошел к рисункам на песке и стал чертить копытом еще один. Полоска, еще одна… и третья. Выходящие из одной точки и расходящиеся в стороны…

Ну? Теперь-то сообразят?

Ну, давайте! Некогда тут картины рисовать! Сами попробуйте орудовать огромным копытом! Тут и три пересекающиеся линии-то с трудом получились. Еле различимы, почти сливаются из-за толщины копыта.

– «У»? – спросил Кэп. – «Игрек»?

– Радиация?… – предположил Даня. Молчун, как всегда, молчал.

Леха тяжело вздохнул. Тяжело поглядел на каперов.

Кэп с Данькой переглянулись, пожали плечами. Глянули на Молчуна. Тот тоже пожал плечами.

О господи! Ладно, а если так…

Леха шагнул в сторону и начертил большую букву «Н», обвел ее в круг. Поглядел на каперов. Ну?!

Данька нахмурился, еще раз пробежался глазами по всему ряду – по уже расшифрованным ими квадрату с линиями-строчками и значку доллара, теперь еще буква в круге… И неуверенно поднял глаза на Леху:

– Талисманчик… Ты это серьезно? Ты хочешь сказать, что…

Не договаривая, он сделал в воздухе характерное движение пальцем.

Леха нетерпеливо кивнул и мотнул головой в пустыню, на север. И, не дожидаясь, пока погрузятся, засеменил вперед, показывая дорогу. Быстрее! Пока время не ушло!

Колонна из двух машин шла почти бесшумно. Обе – замечательно отрегулированные «хамми», не то что побитая колымага каперов.

И почти не видно их… Фары дальнего света не горят, а ближнего – так сильно притушены, что едва освещают песок впереди машин.

Если не знать, что будут проходить именно здесь, черта с два заметишь!

Эти ребята явно не хотят привлекать внимания любопытных. Особенно – охотников за удачей. И у них есть на это более чем веская причина… Леха поднялся из-за гребня дюны, втянул побольше воздуха – и выдохнул. Сильно и до конца.

Мощный рев понесся вокруг, по склону дюны…

Машины резко затормозили, будто налетели на невидимую стену.

Тут же из них посыпались темные силуэты – с характерными обводами тяжелых касок и бронежилетов, с длинными стволами винтовок…

И тихо-тихо.

Ни гула двигателей, ни шума ветра.

Лишь слабый свет фар перед машинами да молчаливые люди вокруг, уже скинувшие с плеч оружие и присевшие на одно колено…

Леха даже не шелохнулся. Терпеливо стоял на самом гребне дюны и ждал. Так должен быть для них четким силуэтом на фоне усыпанного звездами неба.

Один из людей поднялся и вышел вперед – черный силуэт на фоне света от фар. Кажется, не в каске, а в офицерской фуражке.

Махнул рукой, прогоняя прочь:

– Get away! Get away!

Леха невесело усмехнулся. Боятся – значит, уважают… Вот только во сколько трупов обошлось это уважение – там, на главной площади Гнусмаса. Пусть и виртуальные трупы, а все равно…

К офицеру из темноты вышел еще один, положил руку на плечо. Что-то шепнул. Офицер задумчиво склонил голову, потом кивнул, и человек вышел еще на шаг вперед: