Один был худой и угловатый, как гончая. И лицо такое же – узкое, горбоносое, обтянутое кожей. Он поводил то плечом, то локтем, то переступал, ни на миг не замирая. Как нетерпеливая собака вокруг хозяина, он мыкался вокруг второго парня. Повыше и покрепче, но тоже очень худой. Остроносое, плутовское личико. Бледное, почти фарфоровое – с темными брызгами веснушек, с чубом растрепанных рыжих волос.

– На тебя похож… – шепнула Катя, непонятно улыбаясь.

– Да не дергайся ты! – говорил рыжий, пихая в бок непоседливого приятеля. – Ты ее нервируешь, не видишь, что ли…

Смотрел он куда-то во внутренности вывернутых корней, невидимые нам.

Но непоседа уже обернулся назад.

– О! – выдал он с наигранным воодушевлением. – А это что там еще за чучело катит?

Из-за стволов по ту сторону полянки показался третий мальчишка – поменьше и куда упитаннее. Да и помладше, кажется…

Рыжий тоже оглянулся, но ничего не сказал. Снова уставился куда-то под корни.

Новенький, стараясь не ловить взгляды старшей парочки, тихонько переходил поляну, заходя к вывороченному дереву с другой стороны. Подальше от горбоносого.

Не тут-то было.

– Привет, жиртрест! Чего приперся?

Новенький неуверенно улыбнулся, на миг подняв глаза, и снова опустил голову, избегая встречаться взглядом.

– Я… – Он облизнул губы, сглотнул. – Я только…

– Иди отсюда, голодающее Поволжье!

– Дим… – подал голос рыжий. – Не трогай человека…

Остролицый покосился на рыжего, прищурился… но потом лишь хмыкнул и пожал плечами. Делай как знаешь.

Рыжий оглянулся на новенького:

– Тоже кормить ее пришел?

Пухлый мальчишка, с опаской косясь на остролицего, кивнул. Потом неуверенно улыбнулся:

– Вот. – Он разжал кулак. Там были два маленьких аккуратных ломтика, перепачкавших ладонь чем-то красным. – Из борща…

Горбоносый не удержался:

– Ну ты даешь, жирный! То вечно голодный, а то мясо ей притащил… Мясо я бы и сам сожрал.

Толстощекий мальчишка зарделся, совсем спрятал глаза.

– Она щенков кормит, – пробормотал он. – Ей молоко нужно, а для этого белки… они в мясе…

– Ну кидай, толстый, чего ждешь! Видишь же, она вся слюной изошла!

Мальчишка тут же кинул, но как-то неловко. По ту сторону земляного колеса в корнях заворочалось.

– Тьфу, мазила!

Горбоносый сунулся вперед, но из корней тут же зарычало. Горбоносый пулей отлетел назад.

Рыжий хмыкнул.

– Чего ржешь, Сашок! Думаешь, не укусит? Она совсем дикая… Трубач говорит, видел, как к ней волчара приходил.

– Ага, – с невинным видом согласился рыжий.

– Чего – ага! Правда приходил! Он ей зайца дохлого приносил, а до этого кошака. А может, и еще приходил, только мы не видели. По ходу, это его щенки. Волчарские.

Рыжий снисходительно глянул на приятеля, но промолчал.

За корнями зачавкало. Кто-то наконец добрался до кусочков мяса и быстро заглотил, еще один ползучий шорох обратно, и все смолкло.

Пухлый мальчишка вздохнул, повернулся уходить… но медлил. Покосился на старших, ловя взгляд.

– Ну чего тебе еще, жирный? – спросил горбоносый.

Но тот ловил другой взгляд.

– Там Дарья Сергевна… – пробормотал он больше рыжему.

– Ищет нас? – спросил рыжий.

Оба старших насторожились.

– Сюда идет? – спросил горбоносый.

– Еще нет, но… она там, на плацу… вы, когда пойдете обратно…

– Понятно, – сказал рыжий. Поблагодарил кивком.

– Да-а-а… – отмахнулся горбоносый. – Эта сова четырехглазая нас в упор не заметит. Проскочим.

– Но она… – Пухлый мальчишка засопел, сморщившись. Тут, видно, был какой-то деликатный момент. – Дарья Сергевна, она… Она там у ворот чего-то стояла, потом ходит везде… Такая… – Пухлый мальчишка неопределенно повел головой.

Шмыгнул носом и все сопел раздраженно, сморщившись. Никак у него не получалось найти словечко, чтобы передать то, что хотелось.

Но рыжий, кажется, понял.

– Нет, Дим, – покачал он головой. – Лучше тоже пошли, если она сегодня такая… На нее иногда находит. Она когда такая, ее можно и не заметить. То из куста вылезет, то из-за угла наскочит. Правда, какая-то незаметная… И психованная. Ходит все, вынюхивает что-то, а потом такое устроит, если попадешься…

Я обернулся, почувствовав взгляд. Катя вопросительно вскинула брови – слышал? понял? – и дернула подбородком назад. Заскользила прочь от края полянки.

Я вздохнул. Еще раз посмотрел вперед. Я уже разглядел за стволами по ту сторону полянки – и оранжевые дорожки для построений, посыпанные битым кирпичом, посреди идеальных газонов, и такой же оранжевый маленький плац с флагштоком посредине… Стена кустов за ними, а дальше и вбок уже и первые домики под красной черепицей. И никакого забора с этой стороны.