— Здравствуй, — я улыбнулась в ответ. — Отдыхаешь?

— Да, с нашими… Ты их знаешь.

— Ага, кажется, мы познакомились в тюрьме.

Элладор расхохоталась. Она была пьяна.

— О, после этого мы попадали ещё пару раз. Рада была тебя поведать. Заезжай к нам, в поселение, поиграем в лавиногон.

— Да я не умею…

— Забей! То есть… Хм… мой номер телефона забей, — кевтиянка снова засмеялась. — Вечные поля, вот так я выпила! Не хочешь дунуть к нам? В смысле, дунуть с нами. У нас трава есть.

— Эээ, нет, меня друзья ждут. Давай номер.

В кабинке народу поприбавилось. Кто-то собирался идти смотреть эльфийский стриптиз в главный зал, а я осталась с Хельмой, которая сегодня, кажется, успела достать всех своей непрекращающейся болтовней.

— Хель, что такое лавиногон?

Дворфийка, вскинув одну бровь, непонимающе уставилась на меня.

— Парень из параллельной группы?

Я покачала головой и забрала из её рук кружку с пивом.

— Какое-то развлечение у кевтов.

— Аааа, лавиногон! Типа серфинга на лавине, это главное развлечение в горах у местных, — Хельма потянулась за кружкой. — Дай сюда.

— И что там надо делать? — я отодвинула пиво.

— Тьма тебя побери, — фыркнула дворфийка. — Кажется, кто-то запускает лавину по желобу, а охотники на досках пытаются её оседлать.

— Это как?

— Отдай пиво! Ах, ты… Да с помощью полей! Как-то держатся на плаву.

— Забирай своё пиво, дворф! — рассмеялась я.

Птица щелкнула клювом и спустилась на ветку ниже. Я смотрела в ясные человеческие глаза и ждала, когда же она заговорит.

— Кто ты? — не выдержав, спросила я.

— Один ключ — четыре двери. Ищи двери.

— Зачем мне их искать?

— Чтобы открыть.

— А что, если демоны вырвутся наружу?

— Закроешь путь.

— Что за путь?

Существо стало расти, раздуваться, как воздушный шар. Глаза помутнели, налились кровью, выкатились из орбит. Ветка под распухшей птицей затрещала и сломалась, и та, страшно закричав, свалилось прямо на меня.

Я вздрогнула и проснулась. В ушах противно звенело, и какое-то время, я всматривалась в светлеющую полоску неба, видневшуюся между плотными занавесями, не понимая, что произошло и где я нахожусь.

— Не спится?

Глаза Азара блеснули в предрассветном полумраке, когда он осторожно повернулся ко мне.

— Плохой сон, — коротко ответила я, натягивая одеяло на плечи.

— Ты видела его не в первый раз?

— Нет, второй.

— Что это за птица?

Я резко села и удивленно уставилась на Азара. Сон как рукой сняло.

— Откуда ты знаешь?

Орк пожал плечами.

— Я будто бы видел, слышал что-то постороннее, не мое. Странное ощущение, словно дремлешь и видишь обрывки снов.

— А ты не мог просто отключиться от поля и не лезть мне в голову? — я покраснела. — Это, вообще-то, не твое дело, о чем я думаю.

— Так я, вроде бы, спал… Я не слышу твоих мыслей. Может, у тебя их нет?

Я недовольно уставилась на орка.

— Не психуй. Я думал, этой мой сон, — он приподнялся, закинул руки за голову. — Я видел тебя и птицу с человеческим лицом… Кажется, что-то подобное снилось мне раньше. Может, во время комы?

Несмотря на всю странность связи полей, я даже обрадовалась, что Азар видел мой сон, или я видела его. Мне ничего не нужно было объяснять.

— Птица говорит, как демон, который вылез у Источника, — я подалась вперед и прижалась к груди Азара. Он обнял меня за плечи и широко зевнул, показав белоснежные клыки.

Мне стало смешно.

— У тебя вставная челюсть?

— Что? С чего ты взяла?

— Из-за того, что орки жрут сырое мясо и не имеют понятия о гигиене, зубы у них должны быть желтыми и гнилыми.

— Всё верно, мы до сих пор носим шкуры убитых животных и людей, точим копья о камни и приносим в жертву огню некоторых членов клана.

— Ты забыл упомянуть о ядерном оружии, подводных лодках и огромных авианосцах. Вы просто дикари!

Орк недовольно фыркнул.

— Кажется, мы говорили не об этом.

— Азар, я боюсь этой птицы, её голоса, — я вскинула голову и растерянно уставилась на собеседника. — Голоса демонов, голос воншесс, теперь ещё и ты. Вдруг я сойду с ума? Или уже схожу?