— Профессор, я бы хотела ещё кое-что узнать, — осторожно начала я, отдавая себе отчет в том, что ступаю на скользкую почву. Но Гранто выглядел спокойным, поэтому стоило рискнуть.

— Спрашивай, — отозвался он, раскачиваясь в кресле.

— Вы можете рассказать мне об апирском вторжении?

Гранто нахмурился. Мгновение — и от его спокойствия не осталось и следа.

Мне стало неуютно.

— Простите.

— Нет, отчего же… Арельсар, думаю, ввел тебя в некоторые… аспекты того происшествия, — профессор снова взял в руки черную пластину, которую пару минут назад швырнул на стол. — Что ж… Если всё уже решено…

Он замолчал на какое-то время, вертя металлическую бляшку в руках.

— Это было золотое время абстрактной физики, — наконец, заговорил Гранто. — Нашими открытиями интересовались во всем мире. Эмриль и я три года подряд выступали на межрасовой конференции в Шарсе-Шарсе, от ордена получали один грант за другим, купались, так сказать, в лучах внимания научного сообщества. А всё из-за того, что мир отчаянно нуждался в новом источнике энергии. После катастрофы на Агорской АЭС, когда мирный атом вышел из-под контроля, поглотив целый гоблинский остров, приоритеты в развитии атомной энергетики были пересмотрены. Трагедия на Агоре едва не привела к началу новой войны — повышение радиационного фона, ударная волна — эльфы решили, что орки проводят испытания ракет распада, на которые был наложен запрет Ультиматумом Людворэль. Предотвращение военного конфликта тогда дорого стоило ордену.

— Вы принимали участие в ликвидации катастрофы? — с благоговейным трепетом спросила я.

— Нет, но туда отправились многие мои друзья, мало кто вернулся, но и они прожили недолго. Но сейчас не об этом. Мир нуждался в безопасном источнике энергии. Вот тогда-то мы всерьез занялись разработкой искусственного гиперпроводника, который мог стать величайшим изобретением в истории. Я не буду вникать в процесс исследований, скажу только, что побочными результатами наших трудов стали такие произведения научного искусства, как прибор по измерению КПВ, генератор искусственного поля, тренажерная груша.

— Разве измеритель КПВ создал не Шнори?

— На основе наших данных. А мы, в свою очередь, использовали информацию о секретных разработках кевтского оружия, которую передал миротворцам один из спасенных во время геноцида ученых.

— Что за оружие?

— Кевты, жизнь которых напрямую связана с использованием полей, и КПВ едва ли ни каждого представителя этой расы выше среднего, стремились создать уникальные приборы, в основу работы которых был бы положен процесс передачи энергии от живого существа неживому предмету. Мы нашли решение, разработав генератор поля. Так, исследовательские группы ордена, используя генератор, создали чудо оружейной техники — «Серп» и…

— «Серп»! — вскричала я. — Это пистолет! Его использовал Арельсар, когда мы нашли демона.

Гранто усмехнулся, не сводя глаз с пластинки.

— Рельс — ас в использовании полей, только любит говорить загадками, а их раскрытие сваливает на других. Что ж… Сейчас на вооружении миротворцев ни один вид подобного оружия, но тогда… Тогда всё только начиналось. Создание генератора стало прорывом в абстрактной физике. Уверен, его бы уже давно разработали кевты, если бы ни Первая Индустриальная, — профессор на мгновение задумался. — Один раз мир уже столкнулся с кевтской империей, может, это и к лучшему, что эльфы не дали соседям шагнуть вперед. Но я снова ухожу от темы… Нам нужно было взять энергию из земного поля, преобразовать её и направить на иные процессы, в другие приборы, без участия живых существ. И если земную энергию гиперпроводник тянул вполне исправно, преобразование и передача её осложнялось одной проблемой. Ни один неживой предмет не может преобразовывать абстрактную энергию, потому что у него нет собственного абстрактного поля! А маленький, слабый генератор совсем не годился для большой мощности. Он её попросту не выдерживал!

Гранто швырнул на стол пластинку, и только тут я заметила, что это был кусок того самого генератора, который Харис подключал к Источнику, когда ученые проверяли силу моего воздействия.

— Так же, как и со мной…

— Совершенно верно, всё в точности… Но… Опыты с разумными тоже ни к чему хорошему не привели. Гиперпроводник вкачивал в их поля такое огромное количество энергии, что они просто сгорали, даже не успевая передать энергию дальше. А разумный без поля — это труп.

— Они что, умерли? — я вытаращила глаза.

— Пострадали, — уклончиво ответил Гранто и продолжил. — Но мы не сдавались. У нас была одна интересная идея, подкинутая Бонэсом, да примет его Свет. Он тогда совсем помешался на поисках Источника — лазил по острову, всюду рылся, не посещал лекции, доставал руководство университета своими безумными идеями. Если долго и громко орать, кто-нибудь да выглянет проверить, что стряслось. Выглянули мы. По теории Бонэса, Источник, упоминавшийся едва ли не в каждом тексте о Великой ночи, имел собственное абстрактное поле. Нам терять было нечего — гиперпроводник пылился, гранты иссякли, мы зашли в тупик. Выбив из ордена последнее скромное пожертвование, Эмриль, я и Бонэс организовали поисковую группу. Энтузиастов оказалось довольно много — миф об Источнике отчего-то нравился всем. А из Шарсе-Шарсе приехала целая делегация негуров, в числе которых оказалась и Ларзанмар, тогда ещё юная, задорная прислужница Храма Великой Матери, ныне Верховная жрица-воншесс Девятиглавой… Сколько лет минуло с тех пор…

Гранто замолчал, странно улыбаясь. Он, видимо, вспоминал о чем-то, в задумчивости крутя в руках черную, погнутую пластину испорченного генератора. Я выжидательно вскинула брови, требуя продолжения.

Профессор, посмотрев на меня, спохватился.

— Так, о чем я? А, змеи… Змеи — они везде змеи, как ты им хвосты не… Хм… Не то… Источник. Да, мы нашли Источник, и радости нашей не было предела. Кусок камня, обломок колонны — но у него оказалось поле! Не такое сложное, как у разумных, но вполне сносное. Информацию о своей находке мы держали в тайне. Так того требовали правила научного исследования.