Молодой человек промолчал и сердито посмотрел в сторону.

— Джек, мне пора к гостье. Я просто хотела повидать тебя, прежде чем ты ляжешь спать. Не сердись и не заставляй меня тянуться, чтобы поцеловать тебя. Ты стал таким высоким.

Он еще раз сам ласково поцеловал ее, а она нежно коснулась рукой его щеки.

— Твоему отцу я не позволила бы целовать себя, будь у него такая щетина. Ну же, пообещай мне, что будешь вести себя как он хочет. Ты сам удивишься, до чего же хорошо все может обернуться.

Джек уже достаточно ненавидел себя — бриллиантовые часы прожигали дыру в его кармане. Провожая взглядом мать, которая плавно выскользнула из комнаты, он подумал, что ему следует благодарить судьбу за то, что Элизабет на его стороне. Все же негодование в душе парня вскипело с новой силой.

Джек вышел из дома на рассвете. Желая как можно скорее покинуть дом, он плотно запахнулся в рабочую куртку. Парень хорошо выспался, так что перспектива вставать и идти на работу его радовала. Шерстяные штаны практически не пропускали холода, но в воздухе чувствовалось приближение зимы. Натягивая куртку поверх любимой фланелевой рубашки, он еще раз пожалел, что не дождался, пока будут готовы пироги. Это помогло бы согреть руки, да и желудку не помешало бы.

Когда он вышел из дома, следом потянулся аппетитный аромат. Желудок Джека вознегодовал, но он решил, что лучше пойдет голодным. Брайант не мог видеть миссис Шанд с ее осуждающим выражением лица и решил, что лучше сегодня рискнет пообщаться с подземными гномами. По поверью, распространенному во всей Британии, эти крошечные существа населяли шахты. В Корнуэлле этих гномов считали душами погибших рудокопов. Они стучат в стены забоев, предупреждая людей об опасности. Шахтеры всегда оставляли для них под землей крошки от принесенных с собой пирожков.

Зарывшись подбородком в шарф, Джек почувствовал, как щетина цепляется за шерсть. Обогнув холм, он двинулся в городок. Кругом мерцали окна шахтерских домишек. Брайант свернул налево, на центральную улицу и зашагал по ней мимо «Герба Сент-Остелла» и дальше, по направлению к Гивору, откуда к шахте тек непрерывный поток мужчин, которым предстояло заступить на новую смену. Ни с кем не здороваясь, Джек быстро свернул на тропинку, которая вела к Левантской шахте. Тут в лицо ему ударил свирепый ветер с Атлантического океана. В этот рассветный час море казалось темным мазком, но в воздухе ощущалась соль, а над полями стелился дым, вытекающий из множества труб.

Левантская шахта являлась частной собственностью, причем отнюдь не доходной, даже во время войны. Со своими косыми стволами и жалкими раздевалками, она в большой мере оставалась предприятием прошлого столетия. Отец не раз говорил, что ее надо закрыть — уж после войны-то точно, — но мышьяк, побочный продукт производства олова, требовался на других шахтах, так что она продолжала худо-бедно перебиваться.

Средняя зарплата была самая жалкая. Учитывая десятичасовой рабочий день, который постепенно превратился в четырнадцатичасовой, мили, которые надо было проходить по дороге на работу и с работы, болезни и ужасные условия труда, Джек диву давался, как большинство шахтеров все-таки ухитрялись выживать. Его работа инженером на поверхности оплачивалась гораздо лучше и представляла собой легкую прогулку по сравнению с трудом людей, которых он опускал в шахту.

В Сент-Джасте жилы были уже, чем в большей части других горнодобывающих предприятий Корнуэлла. Это означало, что шахтеры работали по одному, металлическим зубилом, по которому били тяжелым молотом, пока не уставала рука, и тогда ее меняли. В некоторых местах породу в забое взрывали порохом. Люди часто работали в темноте. В оловянных рудниках были узкие переходы и плохая вентиляция, поэтому даже от сальных свечей, поставляемых компании семьей Джека, не было особой пользы. В пыльной, душной атмосфере они горели, только если их поворачивали с боку на бок. Почти все шахтеры предпочитали тушить свечи, чтобы подышать толикой дополнительного кислорода. Шесть свечей, выдаваемых им еженедельно — обычно их вешали на шнурок на шею, — относили домой, семье.

Джек в очередной раз порадовался преуспеванию своей семьи, благодаря которому он был избавлен от ежедневного тяжкого труда в глубине шахты, когда каждый день не знаешь, вернешься ли к концу смены на поверхность. Глядя на все окружающее, было нетрудно корить себя за нытье, в особенности учитывая, что он мог в любой момент воспользоваться электричеством — просто включить свет или подогреть воду.

— Эй, Джек, — послышался знакомый голос.

Обернувшись, Брайант увидел коренастого Билли Дженнера. Тот ускорил шаг, нагоняя его. Парни, как когда-то их отцы, дружили с детства.

— Привет, Билли.

— Я слышал, тебя хотят заполучить в шахте Южная Крофти, — начал Билли, подстраиваясь к широкому шагу Джека.

— Моя слава идет впереди меня, — усмехнулся тот. — Пока я остаюсь в Леванте. Ближе ходить.

— Тебе надо быть осторожным. За тобой охотится Деннис Пирс. Говорят, его Элен уже на третьем месяце.

— Что бы там ни плели, ребенок не мой.

Билл покосился на друга.

— Да, конечно. Я был с ней, но только один раз, клянусь. Она сладкая штучка, и ты это знаешь.