Около десяти вечера Паук раскрыл городской справочник и с тяжелым сердцем начал обзвон судебных моргов. Только через час он сумел дозвониться в Лефортовский судебный морг и, представившись человеком, разыскивающим пропавшего брата, переговорил с дежурным врачом. Все оказалось хуже, чем можно было предположить. Действительно, в судебный морг доставлен Николай Самуилович Шалевич, прописан в Брянске на улице строителей. Вероятно, он стал жертвой бандитов. Сначала его отделали тем, что под руку подвернулось. А бандитам подвернулся под руку кирпич. Но Николай Самуилович, оглушенный ударами, продолжал оказывать сопротивление, чем вывел преступников из себя.

— Ему дважды выстрелили в лицо, — сказал дежурный врач. — Каждое ранение — смертельное. Завтра с девяти можете придти в морг на опознание, при себе иметь паспорт. Или созвонитесь с прокуратурой.

Врач назвал телефон, по которому брат покойного может связаться со следователем. Паук, всхлипнув, положил трубку. Еще через сорок минут картина события стала постепенно вырисовываться. Связавшись с единой справочной службой, Паук выяснил, что человека с приметами Кота, имеющего при себе справку об освобождении, выписанную на имя Николая Шубина, в московские больницы и морги не поступало. Но в один из моргов доставлен труп некоего Дмитрия Пашпарина. Того самого дружбана Кота, который сидел за рулем БМВ. Час от часу не легче.

Паук сел на кухне, открыл пакет молока и призадумался. Затем сорвался с места, вошел в спальню, вытащил из-под кровати чемодан, и стал складывать в него носильные вещи. Возможно, что Паук оказался в опасности. Кто знает, как умер Резак, и сказал ли он что-то перед смертью. Может статься, в забытьи или в агонии он ненароком помянул своего напарника. Шанс невелик, но все же лучше исчезнуть из города хотя бы на пару недель. И вернутся, когда немного уляжется пыль.

Паспорт на имя Шалевича, что лежал в кармане Резака, — подлинный. Только фотография переклеена. Настоящий Шалевич исчез два года назад, будучи проездом в Москве. Человеком он был одиноким, работал разъездным торговым агентом комбината по выпуску детской одежды. Закупал фурнитуру и еще какую-то ерунду. По рассказам Шалевича, с которым Паук пропьянствовал целый вечер, у торгового агента есть двоюродный племянник и брат. Но они мало интересуются судьбой родственника. Где спрятан труп Шалевича, не знает никто, кроме Паука.

Если прокуратура все же начнет копать в этом направлении, концы найдутся не так уж скоро. Пока составят запрос, пока на месте в Брянске будут устанавливать личность, искать родню. Пока составят ответ и отправят его обратно в Москву и уже здесь выяснят, паспорт Шалевича подложный, пройдет не меньше недели.

Труп Резака дактилоскопируют и, чтобы установить личность, начнут поиск по картотекам криминалистического учета, автоматизированным поисково-учетным системам. Прокуратура подключит Главный информационный центр МВД. У ментов есть приметы Резака, его дактилоскопическая карта. Это бюрократическая процедура займет неделю. Когда идентифицируют личность Резака и установят его место жительства, могут всерьез взяться за дело. Нащупают его контакты, связи, круг знакомств. И пойдет и покатится…

Если следователь прокуратуры окажется человеком настырным, есть шанс, что опера нагрянут к Пауку. Прямых доказательств его причастности к мокрому делу нет и быть не может. Да и Паук слишком тертый калач, чтобы его взяли на испуг и притянули за хобот. Но менты потреплют нервы, могут так обработать, что неделю будешь ссать кровью и кончать камнями из почек. На время надо отойти от дел и залечь на дно. Он с самого начал чувствовал, что с мочиловым Кота возможны осложнения. Так оно и получилось.

Кот оказался хитрее Резака. Может статься, что друзья давно заприметили «шестерку», висевшую на хвосте, но вида не подали. Заманили убийцу в безлюдный переулок, оттуда на стройку. И там хотели кончить Резака, предварительно выбив из него правду, но все получилось как-то иначе. Не по этому сценарию. Как именно: остается только гадать.

На сборы хватило получаса. Паук, переодевшись в новый костюм, вынес чемодан и дорожную сумку в прихожую. Оставил вещи у двери и вернулся на кухню, снял со стены декоративную полочку со склянками для специй. Ножом отодрал кафельную плитку, державшуюся на соплях. Достал из крошечной ниши пакет с деньгами и новый паспорт на имя Познякова Виктора Федоровича, проживающего в Питере.

Он опустил документы и деньги в карман, допил стакан молока и снял телефонную трубку.

Паук, в случае любых осложнений, должен позвонить Чугуру, поставить его в известность. Конечно, этот сраный чекист Пауку — никто, хрен на ровном месте. Пару раз Чугур давал Резаку какие-то поручения, а Паук оставался на подхвате: помогал с транспортом и квартирой. Так то — дела давно минувших дней, все забыто и поросло бурьяном. И все же позвонить куму надо. Как говориться, не плюй в колодец. Паук достал бумажку с номером мобильника, набрал номер.

— Это я, — сказал Паук, услышав знакомый голос, но по имени не назвался. Он постучал пальцем по телефону. — Твою коробку не слушают?

— С чего вдруг слушать? И кому?

— И то ладно, — отозвался Паук. — Плохие новости. Нашего общего друга скоро проводят на свалку. И вместе с ним Ошпаренного. А Кот ушел. Да, так получилось…

Долгая пауза, Паук слышал, как Чугур тяжело вздохнул. Кажется, он не мог осмыслить того, что случилось. Не мог подобрать слов для ответа.

— Это как… Это как же? — выдохнул он.