— Очень изобретательное наказание.

Стражник опять пожал плечами.

— Какая разница. Так или иначе, все одно смерть. А если просто повесить или даже посадить на кол — это уже никого не впечатляет.

— А для чего рядом с этими людьми мерные столбики?

— Это люди — сэр Дженан из Фемуса, его сыновья Уолдроп и Хэмбол, и его двоюродный брат сэр Бэзил — большие враги сэра Фауда. Их схватили, и сэр Фауд приговорил их к мучительному наказанию, но проявил и милосердие. «Пускай поставят столбики с зарубками, — сказал он. — Как только эти злодеи вытянутся вдвое, пусть их освободят, положат на шкуры и отнесут в замок Фемус».

— И как идет дело?

Стражник покачал головой.

— Они слишком слабы и ужасно страдают, а им еще надо вырасти по меньшей мере на два фута.

Сэр Глайд оглядел долину и склоны гор.

— Мне кажется, что достаточно легко прискакать сюда с тридцатью всадниками и спасти их.

Стражник усмехнулся, показав полный рот сломанных зубов.

— Это только кажется. Не забывайте, что сэр Фауд — мастер на коварные ловушки. Никто не сможет вторгнуться в долину и безнаказанно уйти из нее.

Сэр Глайд опять измерил взглядом отвесные горные склоны, поднимавшие со дна долины. Нет сомнений, что они полны туннелями, наблюдательными пунктами и отверстий для вылазок.

— И все-таки я подозреваю, — сказал он стражнику, — что враги сэра Фауда множатся быстрее, чем он успевает убить их.

— Может быть и так, — сказал стражник. — Да сохранит нас Митра! — С его точки зрения говорить больше было не о чем; возможно он и так слишком много сказал.

Сэр Глайд подошел к своему товарищу, высокому человеку, одетому в черный плащ и черную шляпу с широкими полями, которую он надвинул на лоб, пряча в тени длинноносое лицо. Он был вооружен только мечом и не носил доспехи; тем не менее он держал себя как дворянин, и сэр Глайд относился к нему, как к равному.

Капитан спустился из замка и обратился к сэру Глайду.

— Сэр, я честно передал ваше послание сэру Фауду Карфилхиоту. Он разрешает вам войти в Тинзин-Фираль и ручается в вашей безопасности. Следуйте за мной, если хотите; он немедленно примет вас. — После чего капитан исполнил великолепный караколь и поскакал к замку. Делегация последовала за ним, хотя и не так быстро. Они поднимались на утес по извилистой дороге, и на каждом шагу видели оборонные сооружения: амбразуры, ловушки, нависшие камни, деревянные шесты, готовые смести врага в пропасть, и ворота для вылазок.

Вперед, назад, опять и опять, и вот дорога стала шире. Двое спустились на землю и отдали своих лошадей конюхам.

Капитан провел делегацию в низший зал Тинзин-Фираля, где их ждал Карфилхиот.

— Джентльмены, вы дворяне из Тройсине?

— Совершенно верно, — согласился сэр Глайд. — Я — сэр Глайд из Файерстеда, и я принес верительные грамоты от короля Тройсене, Аилла, и вот они. Он протянул Карфилхиот пергамент, на который герцог бегло взглянул и отдал маленькому толстому камергеру.

— Читай.

Камергер прочитал гнусавым голосом:

— Сэру Карфилхиоту из Тинзин-Фираля. Согласно законам Южного Ульфланда, а также по праву и силе, я стал королем Южного Ульфланда, и ныне требую от вас принести присягу верности мне, вашему суверену. Я представляю вам лорда Глайда из Файерстеда и его спутника; оба являются моими доверенными советниками. Сэр Глайд изложит вам мои требования и, в целом, считайте его моим голосом. Вы можете доверить ему любые послания, даже самые секретные, которые захотите передать мне.

Я полагаю, что вы быстро передадите ответ на мои требования сэру Глайду. Прилагаю свою подпись и печать королевства.

Аилл, король Южного Ульфланда и Тройсине.

Камергер вернул пергамент Карфилхиоту, который хмуро изучил его, очевидно приводя мысли в порядок. Наконец он заговорил, очень серьезно.

— Естественно меня заинтересовали мысли короля Аилла. Давайте поговорим об этом в моем кабинете.

Карфилхиот провел сэра Глайда и его товарища вверх по небольшой лестнице мимо помещения, тридцать футов в высоту и пятнадцать в диаметре, напоминавшего птичник и снабженного насестами, гнездами, кормушками и качелями. Человеческие обитатели птичника служили примером самых пикантных капризов Карфилхиота; он ампутировал руки и ноги нескольким пленникам, как мужчинам, так и женщинам, и заменил их железными когтями и крючьями, при помощи которых они взбирались на насесты. Каждый был украшен перьями того или иного вида. Все они щебетали, свистели или пели птичьи песни. Главным в этой группе был безумный король Дьюэл, сверкавший блестящими зелеными перьями. Сейчас он сидел, сгорбясь, на своем насесте, с удрученным выражением лица. При виде Карфилхиота он заволновался и энергично запрыгал по насесту.

— Минуточку, пожалуйста. У меня есть серьезная жалоба!

Герцог остановился.

— Ну, что теперь? В последнее время вы только и делаете, что жалуетесь.

— И почему нет? Сегодня мне обещали червей. Но, несмотря на все, опять подали ячмень!

— Терпение, — сказал Карфилхиот. — Завтра вы получите ваших червей.

Безумный король Дьюэл ворчливо забормотал, перепрыгнул на другой насест и уселся, глубоко задумавшись. Карфилхиот привел послов в комнату, обшитую бледными деревянными панелями, с зеленым ковром на полу и окнами, выходящими в долину. Он указал на стол.