— Я думал, что ска незнакомы с магией.

— Кто знает? — спросил Киприан, разводя руки. — Магия за пределами моего понимания. Возможно ска помнят магию, которой обладали их далекие предки. Но, безусловно, магов-ска очень мало. Во всяком случае я не знаю ни одного.

— Не могу поверить, что они тратят время на поиски беглых рабов.

— Быть может ты и прав. Почему это должно их заботить? Один убежит, сотню поймают. Если не маги, то собаки.

— А беглецы пытались украсть лошадь?

— Да, пытались, но мало у кого получилось. Лошади ска подчиняются только ска. Когда даут или ульф пытается поехать на ней, лошадь или стоит на месте, или бегает по кругу, или сбрасывает всадника. Наверняка ты думаешь, что сумеешь на лошади убежать от собак. Именно это у тебе на уме, верно?

— У меня ничего нет на уме, — достаточно вежливо сказал Аилл.

Киприан меланхолически улыбнулся.

— У меня была та же навязчивая мысль — вначале. Прошли годы, тоска угасла, и сейчас я знаю, что никогда не буду другим, пока не кончатся мои тридцать лет.

— А Имбоген? Разве он был рабом тридцать лет?

— Десть лет назад его освободили. Для нас Имбоген свободный и ска; сами ска считают его высокопоставленным скалингом. Он озлобленный и одинокий человек; жизнь сделала его странным и эксцентричным.

Однажды вечером, когда Аилл и Яне ужинали хлебом и супом, Аилл заговорил о том, что Каприана очень заботит тема побега.

— Когда бы я не заговорил с ним, он все время упоминает об этом.

Яне кисло улыбнулся.

— Эта особенность замечена не только у него.

— Возможно он грезит наяву, или что-то в этом духе.

— Возможно. Тем не менее, если бы я собирался покинуть в спешке замок Санк, я бы не стал говорить он этом Киприану.

— Да, это была бы бессмысленная вежливость. Особенно сейчас, когда я знаю, как убежать из замка, несмотря на всех лошадей, собак и Киприана.

Яне вскользь взглянул на него.

— Ценная информация. Собираешься поделиться?

— Со временем. Какие реки протекают неподалеку?

— Только одна: Малкиш, примерно три мили к югу. Беглецы всегда бегут к ней, но это ловушка. Если они пытаются плыть вниз, к морю, то тонут на порогах. А если идут вверх по течению, то собаги бегут по обеим берегам и берут их след. Река — вероломный союзник; ска знают это лучше, чем мы.

Аилл кивнул и не сказал ничего. После чего говорил с Киприаном о побеге только с точки зрения теории, и Киприан постепенно потерял интерес к этой теме.

До одиннадцати-двенадцати лет девочки-ска выглядели и действовали в точности, как мальчики. Потом они изменялись, неизбежно и подходящим образом. Юноши и девушки свободно общались, контролируемые только обычаями ска, по меньшей мере такими же действенными, как бдительные дуэньи.

В замке Санк молодые люди встречались во время солнечных полдней на садовой террасе, находившейся к югу от замка; здесь, в зависимости от настроения, они играли в шахматы или триктрак, ели гранаты, подшучивали друг над другом в манере, которую остальные расы находили глупой или смотрели, как один из них бросал вызов своенравному устройству, известному как хурло-трумбо. Устройство предназначалось для мечников; при помощи него они учились быстро и точно наносить удары. Но если неловкий претендент не попадал в маленькую подвижную мишень, на него обрушивался град тяжелых ударов. Лорд Авикс, гордившийся своим мастерством, считал себя знатоком игры с хурло-трумбо, и всегда был готов продемонстрировать свое искусство, особенно если леди Татзель приводила на террасы своих подружек.

Подчеркивая свою грацию и артистизм, он разработал бесшабашный стиль атаки, который еще больше украшал, топая ногами, красиво размахивая мечом и выкрикивая древние боевые возгласы ска.

Стоял один из таких полдней. Машина уже победила двое из друзей Алвикса, которые не вынесли из упражнения ничего, кроме болячек на голове. Алвикс, с насмешливым сочувствием покачав головой, взял со стола меч и, гортанно крича, подбежал к машине и стал прыгать взад и вперед, наклоняясь, ударяя и оскорбляя машину.

— Эй ты, крутящийся дьявол! Ударь меня, можешь? А если так? А так? О, предательство! Опять! Внутрь и наружу! — И он отпрыгнул назад, свалив на на пол мраморную вазу, которая разлетелась на куски.

— Хороший удар, Алвикс! — крикнула Татзель. — Своей вызывающей страх задницей ты уничтожил врага!

Ее подружки отвернулись или посмотрели в небо, скрывая слабую улыбку, которой ска заменяли смех.

Сэр Кэл, сенешаль, поглядел на осколки и что-то сказал Имбогену, который, в свою очередь, подал знак Киприану. Вскоре появился Аилл, посланный убрать остатки вазы. Он прикатил на террасу маленькую ручную тележку, нагрузил на нее обломки мрамора, а потом, вооружившись метлой и совком, стал подметать пол.

Алвикс снова вступил в бой с хурло-трумбо, на этот раз с еще большой энергией, чем обычно, и, споткнувшись о тележку, упал среди обломков и грязи. В это время Аилл стоял на коленях, дометая последнюю грязь. Алвекс прыгнул на ноги и ударил Аилла ногой по заднице.

Какое-то мгновение Аилл оставался неподвижным, потом все внутренние барьеры рухнули.

Поднявшись на ноги, он толкнул Алвикса в хурло-трумбо, и обитые ватой руки нанесли обычные удары по лицу молодого лорда.

Алвикс сделал круговое движение мечом.