Тауссиг крикнул поваренку.

— Позови сюда Имбогена, живо! — Он метнул через плечо мрачный злобный взгляд. — Никому из вас не понравится Имбоген. У него тщеславие павлина и душа горностая. Вашему безделью на солнышке конец.

Наконец на крыльце, нависающем над двором, появился Имбоген: уже немолодой узкоплечий мужчина, с тонкими руками, длинными тонкими ногами и выдающимся вперед животом. Мокрые волосы липли к его черепу; казалось, что у него было не лицо, а набор из длинных ушей, длинного бугорчатого носа, круглых глаз, обведенных мышьяковыми кольцами, и отвисшего серого рта. Он повелительно посмотрел на Тауссига, который проорал:

— Я здесь! Я не ступлю на двор замка!

Имбоген нервно выругался, спустился по ступенькам и пересек двор, странной важной походкой, которая заставила Тауссига сдавленно ухмыльнуться.

— Иди, иди сюда, ты, старый козел! Я не собираюсь ждать весь день! — Аиллу и Яне он негромко сказал. — Он только наполовину ска, бастард какой-то кельтской женщины. Худший вид ска для скалинга и он делает все, чтобы об этом узнал каждый.

Имбоген остановился у ворот.

— Ну, что тут такое?

— Пара домашних обезьян для тебя. Вот этот очень разборчивый и слишком много моется, а этот думает, что умнее всех, особенно меня. Бери их на здоровье.

Имбоген осмотрел обоих с головы до ног. Потом ткнул пальцем в Аилла. — Он еще молод, но уже глядит странным диким взглядом. Он не болен?

— Здоров как герой, от ног до легких!

Имбоген перевел взгляд на Яне.

— А это образец негодяя. Я полагаю, что он сладок как мед?

— Он ходит проворно, быстро и беззвучно, как призрак мертвого кота.

— Очень хорошо; они подойдут. — И Имбоген слегка согнул палец.

— Это означает «Идите за мной», — с огромной радостью сказал Тауссиг. —О, вы еще изучите его жесты: он не любит говорить!

Имбоген посмотрел на Тауссига с испепеляющим презрением, повернулся и так же величественно отправился через двор; Ян и Аилл пошли следом. Дойдя до каменных ступенек, поднимавшихся на крыльцо, Имбоген слегка пошевелил пальцем.

— Это означает, «ждите здесь», — проорал Тауссиг, стоявший у ворот; потом он, громко смеясь, ушел.

Прошло несколько минут. Аилл вспомнил о своих неотложных делах и им овладело волнение. Он посмотрел на ворота и открытую местность за ними.

— Возможно настало время, — прошептал он Яне. — Лучше быть не может!

— Хуже быть не может, — заметил Яне. — Тауссиг ждет вон там. Он надеется увидеть, как мы бежим, потому что сейчас его не будут пороть.

— Ворота, поля, все так близко — меня это мучит.

— Через пять минут они спустят на нас собак.

С крыльца спустился худощавый человек с печальным лицом. На нем была серо-желтая ливрея, короткие желтые бриджи, застегнутые ниже колена на черных чулках, и серая куртка поверх желтой рубашки. Черная чашеобразная шапочка скрывала его коротко подстриженные волосы.

— Меня зовут Киприан. У меня нет титула, может называть меня мастером, старшиной рабов, посредником, главным скалингом — как захотите. Вы будете получать приказы от меня, потому что только у меня есть привилегия говорить с Имбогеном; он сам разговаривает только с сенешалем, сэром Кэлом, чистокровным ска. Имбоген получает приказы от герцога Лухокса, и, через меня, они будут доходить до вас. Даже если у вас есть какое-то сообщение для герцога, вы должны сначала передать его мне. Как вас зовут?

— Яне.

— Похоже на ульфское имя. А тебя?

— Аилл.

— «Аилл»? Южное имя. Лайонесс?

— Тройсине.

— Не имеет значения. В Санке никого интересует, где ты родился: ведь тебя не интересует, какой сорт мяса в сосиске. Пошли со мной; я найду для вас одежду и объясню вам правила поведения, которые вы должны понять, как любые умные люди. Попросту говоря, они... — Киприан поднял четыре пальца, — Во-первых, в точности исполняйте приказы. Во-вторых, будьте чистыми. В-третьих, невидимыми, как воздух. Никогда не привлекайте внимание ска. Лично я думаю, что они не видят скалинга, пока он не сделает что-нибудь замечательное или шумное. И четвертое, очевидное: не пытайтесь сбежать. Это огорчит всех, за исключением собак, которые очень радуются, разрывая человека на куски. Они могут пройти по запаху месячной давности, и обязательно поймают вас.

— Что тогда? — спросил Аилл.

Киприан негромко и печально засмеялся.

— Предположим, что у тебя есть жеребец, которая настойчиво пытается убежать. Что ты сделаешь с ним?

— Очень много зависит от коня.

— В точности. Если он старый, хромой и норовистый, ты его убьешь. А если он молодой и сильный, ты не станешь ограничивать его способности, но пошлешь к специалисту, который сломает его гордый дух. А если он подходит только для мельницы, ты ослепишь его.

— Никогда такого не сделаю.