Вымышленные истории (сюжеты) традиционно приходят к четкому концу (в отличие от жизненных). Мы любим фильмы и книги за то, что они дают нам чувство завершенности, то есть за то, что они кончаются.

Доходы от мультимедийных продуктов могут оказаться неприлично малы (это как настольные игры по всяким телепрограммам и сериалам, которые через год уже никто не помнит).

Интерактивность дает «иллюзию авторства» людям, которые иначе не могли бы ничего создать.

Мысль: возможно, потребность слушать истории похожа на потребность в сексе. Сказку хочется слушать, сидя у костра, а не писать самому.

Неприятный эпизод: я поднял глаза и заметил, что все в кровь расцарапали себе прыщики на лбу! Похоже на стигматы. Кошмар! Даже Карла.

В компьютерной индустрии наблюдается эндемическая неспособность рассчитать время, необходимое на реализацию проекта программы. (ВЕРНО!)

Сетевые игры, когда один человек играет с другим — замечательно, потому что не надо тратиться на разработку искусственного интеллекта. Бесплатный ИИ поставляют сами игроки.

Восемь моделей интерактивности (в моем понимании):

а) аркада

Как в «Терминаторе»: убей, или убьют тебя.

б) альбом на журнальном столике

Входи и выходи в игру в любом месте; в конце нет цели; вероятность повторного прохождения игры равна нулю.

в) миротворчество

Я тебя сотворил, я тебя и убью.

г) бинарное дерево

Ограниченный набор опций; читается слева направо; строго управляемые мини-сюжеты.

д) рыцарь на распутье

Поцелует ли герой блондинку Хизер Локлир? Решай сам! Дорогое удовольствие. Развлекательность не проверена. Аудитория платит деньги не за то, чтобы работать.

е) РПГ (ролевая игра)

Для подростков: не полностью сформированные личности толпами бродят в поиске себя.

ж) а-ля Агата Кристи

Загадка, которую нужно решить, исследуя разные уровни, обнаруживая улики и гоняясь за свидетелями.

з) симуляция реального опыта

Авиасимуляторы, спортивные игры.

Я вот думаю, не переоцениваем ли мы власть книг над собой. Это как-то сентиментально.

Голливудские студии пытаются одурачить авторов и прячут права на мультимедиа в шаблонные контракты. Это интеллектуальное браконьерство. Они утверждают, что «делали так всегда», имея в виду «с июля».

Огромная затратность мультимедийных игр по идее должна не пускать стартапы на рынок, но почему-то оказывается, что производители хитов — мелкие компании. У нас есть надежда!

Во время обеденного перерыва мы с Карлой познакомились с женщиной по имени Айрин. Она очень классно выглядела. Мы вместе выпили кофе. Выяснилось, что она работает гримером на съемках фильмов для мультимедийных игр и хочет сама заняться производством. Карла всплеснула руками:

— То-то вы такая усталая!

Она ответила:

— Еще бы, две недели подряд работаю по две смены!

Я спросил:

— А что снимают для мультимедийных игр?

Айрин начала рассказывать:

— Всегда одно и то же! Сэр Ланселот, рыцари Круглого стола, троны, кубки, дамы в длинных платьях… Неужели никто не может придумать что-то новое? У меня парик Артура уже совсем истрепался.

Я посоветовал ей использовать парик Мэрилин Монро.

В идеальной игре должны быть реальные приключения, и лишь в конце можно дать игроку одним глазком взглянуть на сверхъестественное.

В Лос-Анджелесе все пишут сценарии. В Нью-Йорке все пишут романы. В Сан-Франциско все разрабатывают мультимедийный программный продукт.

Когда играешь в теннис, в голове возникает совсем не такая психологическая конструкция, как во время чтения книги. В соревновательных играх, где все на адреналине, главная мысль игрока: «Я сделаю этого козла!» Игрок хочет проверить свои силы, узнать, чего достиг. Это его увлекает. О проблеме недоверия можно забыть.

Развлекательность мультимедийного продукта должна составлять не меньше доллара в час, иначе на игру пойдут плохие отзывы.