Вскоре начали попадаться кости. Изредка они белели то тут, то там, пока в просторном подземном зале мы не отыскали целую груду останков. И все бы ничего, но пол там покрывало костяное крошево, как если бы некто разламывал суставы в попытке добраться до костного мозга.

– Ничего себе зубки, – присвистнул Рамон, когда луч фонаря высветил изгрызенную берцовую кость.

– Давно это было, – решил я и зашагал дальше.

Дальше кости валялись всюду, и стало понятно, что верхний этаж очистили от них вовсе не разграбившие могилы мародеры, а некто несравненно более хозяйственный.

Бхуты!

– Черт бы побрал кладбищенских падальщиков! – пробурчал я себе под нос, но Рамон меня расслышал.

– Надеюсь, это захоронение и в самом деле разграблено очень, очень давно, – прошептал он. – И они все перемерли от голода.

– Надейся лучше на огнемет, – предложил я.

– Обратил внимание, что черепов нет?

– Да.

И в самом деле – луч фонаря высвечивал среди залежей ребер, позвонков, лучевых, берцовых и прочих костей лишь нижние челюсти. Черепа на глаза не попадались.

– Не нравится мне все это, – вздохнул Рамон.

Пугающая атмосфера катакомб давила и на него. Но если начистоту, все эти узенькие проходы, бессчетные ниши и теряющиеся в темноте потолки, запутанный лабиринт сплетенных ходов и заваленные костями залы могли довести до паники кого угодно.

А потом мы наткнулись на черепа. В просторном зале громоздилась любовно собранная из них пирамида, огромная и высоченная.

Меня откровенно передернуло. Зачем это?

Напоминание о неизбежности конца или наглядное подтверждение безумия обитавших здесь существ?

– Идем отсюда! – сдавленно просипел Рамон. – Быстрее!

Я прошелся по краю зала и свернул в очередной узенький проход. И в тот же миг с потолка сорвалось костлявое существо с растопыренными конечностями. Бхут был противоестественно худ, гладкая кожа туго обтянула суставы и ребра, сухие губы не прикрывали мощные зубы падальщика, глаза сверкали мрачным огнем.

Все это я различил в один миг, а потом левая рука сама собой подкинула ствол винчестера вверх, и тяжелая свинцовая пуля угодила точно в летевшую на меня тварь.

Бхута отбросило в сторону, он зацепился когтистой лапой за одну из ниш, перекувыркнулся и ловко приземлился на ноги. Сжался, готовясь к новому прыжку, и я поспешно всадил в него новую пулю. Падальщика ударом откинуло назад.

А миг спустя откинуло и меня. Рамон рывком за ворот отбросил меня себе за спину и обдал бхута струей горящего керосина. Шансов увернуться у того в узком проходе не было ни малейших, пламя в один миг настигло его и запалило, словно пересушенный хворост. По подземелью прокатился и тут же оборвался пронзительный вой, падальщик забился в агонии, почти сразу обессилел и затих. Он сгорел дотла, толком не осталось даже костей.

Пока он полыхал, мы с Рамоном встали спина к спине и приготовились отражать нападение, но его не последовало. Никто не прибежал на выстрелы, никто не попытался полакомиться свежей человечиной.

Странно.

– Он один здесь был, что ли? – удивился Рамон, когда успокоился и смог рассуждать более-менее здраво.

– Говорят, если посадить крыс в бочку и не кормить, в живых останется только одна, – ответил я с нервным смешком. – Покойники давно закончились, кого ему еще было есть, как не своих?

– Надеюсь на то, – поежился напарник. – С тебя, кстати, тысяча!

Я выразительно глянул в ответ, ничего говорить не стал и двинулся дальше. Но этот проход закончился тупиком, пришлось возвращаться обратно. Минут десять мы крутились по засыпанным человеческими костями коридорам, потом вышли в очередной зал, лишь немногим уступавший размерами первому; посреди него обнаружилась лестница вниз.

– Это никогда не кончится! – горестно простонал Рамон.

Я только посветил на хронометр. Мы провели под землей немногим больше двух часов, а казалось, бродим тут уже третьи сутки напролет. Нервы были напряжены до предела.

Поэтому вступать в пререкания с напарником я не стал, только коротко скомандовал:

– За мной! – и начал спускаться на следующий уровень катакомб.

Внизу, к моему удивлению, вместо узенького коридора нас встретил широкий проход с колоннами, а на стенах больше не было могильных ниш, только вились по камню сложные геометрические узоры. Воздух стал суше, неприятный запах усилился.

– Нашли? – прошептал Рамон с непонятным выражением: азартно и в то же время с опаской.

– Увидим, – не стал гадать я, и тут луч фонаря высветил завал.