Я стояла в их объятиях и любила их, а они любили меня, не забирая мою любовь к Жан-Клоду, а добавляя к ней. Каждые отношения добавляли что-то к другим, и пока, по крайней мере, мы были счастливее, чем когда-либо. Я не верила в жили-они-долго-и-счастливо, но верила в счастливее-чем-когда-либо-были, потому что сейчас я как раз таки жила.

Я подняла свое лицо и Натаниэль наклонился, чтобы поцеловать меня, в то время как Мика обнимал нас обоих, или мы обнимали его, и я знала, что как только этот поцелуй закончится — будет еще один от Мики. Жизнь — прекрасная штука. Мы пройдем через все, что произойдет, когда приземлимся в старом родном городе Мики; мы сможем сделать это, потому что любим друг друга. Любовь не победит все, но она может помочь преодолеть все остальное.

Звуки за бортом самолета заставили нас выглянуть из нашего теплого круга. Я попыталась посмотреть на трап, что же заставило людей повысить голос, но за широкой грудью и плечами Натаниэля мне было ничего не видно. Зато мог видеть он, да и у Мики был хороший угол обзора, поэтому я спросила:

— Что там?

— Никки перекрыл лестницу, а другие охранники от этого не в восторге, — ответил Натаниэль.

— Нильда не в восторге от этого, — уточнил Мика.

Они отошли в сторону, чтобы я сама смогла все увидеть. Никки стоял внизу трапа словно стена блондинистых мышц. Он был чуть ниже метра восьмидесяти, так что Нильда возвышалась над ним сантиметров так на пятнадцать. Со своим метр девяносто три, она была второй самой высокой из известных мне женщин и серьезно занимающейся в спортзале. Тренировки развили мускулатуру ее рук, хотя она была не из тех женщин, которым легко удавалось накачать руки. Нильда выглядела сильной и внушительной, но плечи Никки были практически шириной с мой рост, и не оставляли ей ни одного шанса протиснуться, не важно какой вес она поднимала в зале. Я набирала мышечную массу быстрее ее. Тут тоже все дело в генетике. Ее летний золотистого цвета загар сильно контрастировал с белоснежными волосами, отчего голубые глаза выделялись на фоне высоких скул скандинавского лица, выглядя, словно девушка из рекламы норвежского курорта. Ее полное имя было Брунхильда, в честь одной из валькирий [3] , и пока она орала на Никки, с напряженными руками и плечами и полном ярости лицом и правда выглядела как вылитая валькирия. Она была одним из Арлекинов — охранников, шпионов, убийц, судей и истребителей вампиров на протяжении многих веков. Они были настолько смертоносны, что одно упоминание вампиром их имени могло привести этого бедолагу к смерти. Также они были элитной охраной Матери Всея Тьмы; легендарной первородной вампирши с плотью из самой тьмы и находились полностью в ее власти. Потом либо ей все осточертело, либо она просто усохла и на несколько веков впала в, своего рода, «спячку» и ее контроль стал рассеиваться, а Арлекины тем временем начали делиться на тех, кто верил в их первоначальное предназначение и тех, кто — нет. Нильда была зверем зова одного Мастера вампиров, состоящего в Арлекине, а теперь была с нами. Одно время я думала, что она останется по другую сторону баррикад, с Арлекином, который до сих пор пребывал в бешенстве от того, что мы уничтожили их госпожу, но Мастер Нильды был старой закалки, а значит, ему даже в голову не пришло дать ей право выбора. Она приходилась ему зверем зова, а такие вампиры считали их лишь дополнением себе подобным — ходячей, говорящей боевой машиной, которую время от времени трахают, хотя, думаю, он рассматривал это скорее как мастурбацию, словно она для него и не существовала. Да, я не питала особой любви к Мастеру Нильды, но и от нее была не в восторге. Она хотела объединить наших охранников с охранниками Арлекина, хотя некоторые из них были сложены лучше других. Мне было интересно, что же сделал Никки, чтобы вывести ее из себя. У нее был взрывной характер, но сейчас происходило что-то из ряда вон выходящее.

Двинувшись к открытой двери, я смогла увидеть еще двух охранников в стороне. Дев — сокращение от Девила, которое в свою очередь является прозвищем Мефистофеля — стоял и лыбился, словно получал от представления кайф. Его загорелое красивое лицо светилось восторгом, только в сине-карих глазах отражалась теплота и забота. Мне не требовалось приближаться, чтобы знать, что его тело напряжется и будет готово к действиям, если спор перерастет в физическую заварушку. Он стоял между двумя другими охранниками в метр девяносто пять ростом; хотя его плечи в ширину не уступали Нильде и Никки, эта парочка в мышечной массе была более развитой Дева. Он от природы был большим и атлетически слаженным, поэтому в тренажерном зале становился ленивым котярой. Дев чертовски хорошо владел оружием и отличался в рукопашном бою, но ему не нравилось тягать тяжести, как тем двоим.

Итан смотрел на все это с серьезным лицом, весь его язык тела выражал недовольство. Он был всего метр семьдесят два ростом, одним из наших низкорослых охранников, но казалось, пытался компенсировать все тренировками. Он всегда последним покидал тренировочный мат и первым вызывался изучать что-то новенькое. Его короткие волосы представляли собой мягкую массу кудрей, чуть более длинных на макушке, от чего прическа походила на, почти натуральный помпадур [4] . Его светлые кудри были почти белыми с, кое-где, дымчатыми прядками и одной полоской темно-красного цвета, идущей от затылка ко лбу. Казалось, будто он покрасился ради драматического эффекта, но это был его натуральный цвет. Его мягко-серого цвета глаза гармонировали с дымчатыми прядками.

— Никогда не видел, чтобы Нильда так расходилась, — сказал Натаниэль.

— Я тоже, — одновременно проговорили мы с Микой. Я пробралась между двух мужчин и направилась к лестнице, где уже назревала драка, собираясь выяснить, удастся ли мне разрулить ситуацию, пока от слов все не перешло к действиям. Видимо Никки что-то ляпнул, с целью ее подколоть, и это вызвало такую реакцию. Охранники Арлекина считались первоклассными шпионами, поэтому должны обладать железной выдержкой. Но я заметила, что у некоторых их членов из числа оборотней наблюдались серьезные проблемы, вполне заслуживающие приема у специалиста. Их же Мастера вампиров использовали это, словно желая показать, мол «Видите, им нужен короткий поводок, потому что они всего лишь животные». Думаю все из-за того, что оборотни многие века, а некоторые и по тысячелетию подвергались жестокому обращению, и теперь хотят стать личностью, вот только не знают как. Или потому, что сейчас способные выказать свои настоящие эмоции, и ту злость, что не могут выместить на своем Мастере, обращают против всех остальных. Очевидно, сегодня Нильда вымещала злость на Никки. Пиздец.

Я вышла на трап и сказала:

— Нильда, остынь-ка.

Она, казалось, не услышала меня и продолжала тыкать пальцем в грудь Никки. Я видела, как напряглись его плечи. Она касалась его, нарываясь на драку. На этот раз я прикрикнула:

— Никаких драк! С тебя хватит, Брунхильда!

Она уставилась на меня своими обычно голубыми, а сейчас ставшими почти серыми глазами. Где серый цвет означал, что она готова уже с головой погрузиться в свой гнев. В течение тех месяцев, что она жила с нами, мы вдоль и поперек успели изучить все повадки нашей викинговской девы-воительницы. Следующий симптом был еще хуже. Из нее волной жара хлынула энергия, будто я слишком близко подошла к разогретой печи. По старым обычаям, после столь вызывающей демонстрации силы большинство других оборотней должны были либо отступить и признать поражение либо показать свою собственную силу. Теперь же сила текла по моей коже, почти обжигающим жаром, таким горячим, что на секунду я не могла дышать. Даже для Нильды такое количество силы было чересчур вызывающе.

— Ты сказала, что мы теперь как вы, а сама всегда встаешь на их сторону! Мы служили самой Тьме, а теперь мы просто ничто! — орала она и казалось, что этот обжигающий жар шел от ее голоса и усиливался с каждым словом; можно было подумать, что слова пляшут между нами словно языки пламени.

Я продолжила все тем же голосом, только сильнее:

— Заметь, Нильда, сейчас только ты кричишь на меня. Словно из тех новичков, что на публике теряют контроль. Где же знаменитая арлекиновская дисциплина?