Дядя Зип долгих тридцать секунд сидел на своем стуле совершенно неподвижно, глядя в пустые экраны. Затем потер лицо руками.

– Они отправятся в Сигма-Конец, – решил он. – Давай туда на всех парах.

– Уже, – сказал пилот.

Сигма-Конец, покоренный некогда Билли Анкером, представлял собой кластер древних исследовательских станций и наскоро стачанных entradistas спутников поблизости от аккреционного диска радиоисточника RX-1 и в самом этом диске. Все эти объекты были заброшены или выглядели таковыми. Любое событие в этом месте привлекло бы наблюдателей, как видный издалека костер на пустынном ночном берегу. Дальняя оконечность Радиозалива. Сюда Земле тяжело было дотянуться. Логистика отказывала, линии поставок пересыхали. Все разваливалось под напором безумной энергии аккреционного диска. Черная дыра без устали перемешивала его, вытягивая вещество со звезды-спутницы, V404 Штюк-Манибель, голубого сверхгиганта на позднем этапе жизни. [70] Два объекта были связаны приливным резонансом уже несколько миллиардов [71] лет. То, что от них в итоге осталось, напоминало остывающие уголья костра, обломки былой тесной дружбы. Было похоже, что у этой парочки прорвало канализацию.

– Так оно, вероятно, и есть, – заметил пилот дяди Зипа. – Ты в курсе?

– Я не интересовался твоими религиозными воззрениями, – сказал дядя Зип. Оглядывая диск, он позволил легкой усмешке проявиться на жирном белом лице. – Мы наблюдаем сейчас, пожалуй, самый эффективный во Вселенной процесс переноса энергии.

Диск представлял собой ревущее эйнштейновское мелководье Залива. Гравитация RX-1 искривляла окрестное пространство так, что диск можно было с удобством наблюдать из любого ракурса, даже снизу, и не важно, откуда приближаешься. Каждые десять минут по диску прокатывались переходные состояния, вынуждая его исторгать мягкий рентгеновский импульс и подсвечивать мечущимися взад-вперед эхо-вспышками остатки экспериментальных устройств Сигма-Конца. Если подобраться поближе, в безумном сиянии становились различимы кластеры хилых суденышек с рудиментарными атмосферными установками, подобные лопнувшим водопроводным трубам: на каждом давно погибшая гидропоника да пара-тройка людей земного типа – лица поросли щетиной, глаза лопнули и вытекли, по всему телу радиационные язвы. Древние установки продолжали направлять здешние планеты по загодя прочерченным орбитам, выводя на последнее безопасное расстояние перед радиусом Шварцшильда. Восемь идеальных сфер из железоникелевого сплава, каждая размером с Мотель Сплендидо, перемещались в орбитальном резонансе, таком точном, что это наводило на мысль о каком-то скрытом двигателе. Но по мнению дяди Зипа, главный приз находился в другом месте: за двадцать миллионов лет до прибытия человека в Сигма-Конец какие-то крутые перцы отщипнули на свои нужды миллионную долю процента энергетического выхода системы RX-1 и пустили ее на создание червоточины, ведущей невесть куда. Никаких археологических свидетельств этого проекта не уцелело. Никто понять не мог, как им это удалось. Однако вот же она, дырка.

– Крутые ребята, – произнес дядя Зип. – Это были реально крутые ребята.

– Эй! – перебил его пилот. – Я их засек.

И тут же:

– Бля-а!

– Чего там?

– Они спускаются. Там. Ты только глянь.

Трудно было вычленить червоточину из общей картинки аккреционного диска, но на «El Rayo X» имелось нужное для этого оборудование. На экранах дяди Зипа, за краем последней допустимой орбиты вокруг кипящего гравитационного котла, отобразилась хрупкая светящаяся вульва, куда тонкой серебристой ледышкой падала «Белая кошка». С регулярными интервалами кольцевые ударные волны загадочной природы продолжались распространяться вдоль сияющего выхлопа продуктов термоядерного сгорания.

В последующие дни «Превосходная скидка» продолжала петлять по гало. На борту яблоку негде было упасть: теплый пахучий клочок человечины в клыках широко ухмыляющейся пасти ньютоновской пустоты. Казалось, они мчатся к некой цели. Ревностно блюдя свой статус и приглядывая друг за другом в тесноте, циркачи то и дело жаловались на бытовые условия и таскали по кораблю детей или зверей. Эд пару дней потолкался в толпе навьюченных попутчиков, потом остановил свой выбор на экзотической танцовщице по имени Элис.

– Мне проблемы не нужны, – остерег он ее.

– А кому нужны? – зевнула та.

У Элис оказались отличные ножки и яркие, безлично смотревшие глаза. Пока он ее трахал, девушка лежала, приподнявшись на локтях, и смотрела в иллюминатор.

– Чего там? – спросил он.

– Ты глянь, – сказала Элис. – Что ты об этом думаешь?

Снаружи, в вакууме, на расстоянии восьмидесяти метров от иллюминатора, парил знакомый Эду объект: гробовая клеть длиной футов пятьдесят, бронзового цвета, украшенная декоративными гаргульями, крестовыми сводами и прочими фенечками; тупоносая, словно оконечность ее стесало и оплавило от времени. В клети находился один из чужаков Сандры Шэн. На борт «Превосходной скидки» инопланетяне никогда не ступали. Они прибились к цирку в день отлета с Нью-Венуспорта, летя на странных индивидуальных двигателях, – те источали голубоватый туман или занятные тонкие энергоимпульсы, порождавшие звуковые, вкусовые или обонятельные ощущения. Термин «судно сопровождения» с этими клетками наполнился новым содержанием. С той поры они следовали за кораблем неутомимо и неустанно, лениво нарезая сложные траектории, а когда «Превосходная скидка» отдыхала, сновали кругами, как аборигены в ночных ритуалах древнего кино.

– Чего им нужно? – спросила в пространство Элис. – Знаешь, я тут думаю, а как они, интересно, мыслят?

Эд только пожал плечами.

– Они ведь не такие, как мы. Ну, не больше, чем она.

Внимание девушки привлек мир, у которого они припарковались. Если изогнуть шею и прижаться лицом к узкому иллюминатору, можно было увидеть, что планета похожа на длинную противоминную наделку, окаймленную собственной атмосферой.

– Вот же ж дыра! – сказала Элис. – Планета проклятых.

Она была права. С экономической точки зрения курс бродячего цирка оказался столь же невыгоден, сколь и непредсказуем. «Превосходная скидка» взяла моду избегать крупных денежных гаваней гало – Поло-Спорта, Анаис-Анаиса, Мотеля Сплендидо, – предпочитая им ночные высадки на сельскохозяйственных мирах вроде Вебера-II или Аренды Перкинса. Представления они давали редко. Спустя время Эд заметил, что на корабле стало просторнее. Он терялся в догадках, что происходит. Сандра Шэн намеков не давала. Ее он замечал лишь на расстоянии, когда директриса улаживала очередную разборку между циркачами, а когда успевал туда протолкаться, Сандра уже исчезала. Он сходил к рубке управления и постучался туда. Ответа не последовало.

– Если мы не собираемся выступать, – говорил Эд, – тогда зачем было так настойчиво меня тренировать?

И возвращался в свою каюту кувыркаться в койке с Элис до седьмого пота под царапанье слабеющих щупалец темной материи о корпус снаружи.

– Вчера вечером еще одна труппа свалила, – мрачно отмечала Элис, кончив.

На корабле становилось все просторнее. Наконец настал момент, когда в очередной гавани Элис покинула его.

– Мы баклуши бьем, – сказала она. – А представлений не даем.