В тот роковой вечер Лавр и Софья выглядели безупречно. Ими нельзя было не залюбоваться. Когда они спустились в холл гостиницы, постояли там пару минут и вышли на улицу, у многих бездельников отвисла челюсть.

В театре сразу же бросилось в глаза, что публика стала иной. Как и буфеты. На самом деле, простота если и не была еще в моде, то уже входила. «Ладно, – подумал Суворов, – искусство-то не должно свестись до уровня бутербродов? Во всяком случае, этого не позволит сам господин де Мольер».

– Я смотрю, Софи, на твои стекляшки многие посматривают даже снисходительно. В них нет того блеска, как у этой полной брюнетки. Их у нее хватит на целую люстру. Вот оно, славное время, когда стразы стали дороже бриллиантов.

– Да, мы упустили наше время.

– Наше время впереди, – сказал Лавр и вдруг осекся. Побледнев, он глядел на ложу слева. Там сидел Залесский с дамой в вызывающе красном платье.

– А вот и цацки, – сказал он, откинувшись в кресле. – Чего будем делать? Встать? Заметит. Уйдет. Точно уйдет. Подстрелить его прямо отсюда? Позор! Не знаю, Соня, не знаю, что и делать.

– Подождем, пока погаснет свет, – шепнула Софья, прикрывая собой Суворова. Тот возбужденно постукивал левой рукой по подлокотнику, морщась, каждый раз от боли в плече. Софья прикрыла его руку своей и улыбнулась. Лавр поцеловал ей руку.

– Надо выйти, как только погаснет свет, но еще не зажгутся прожектора, – шепнул он ей. – Хорошо, тут всего два кресла и сразу выход.

Свет стал гаснуть. Лавр извинился перед соседями, встал и вышел. Софья следом. Когда зажглись прожектора, они уже были в фойе.

– Как ты думаешь, заметил?

– Давай пойдем туда, к его ложе, – предложила Софья и тут же пожалела об этом – Лавр тут же поспешил по коридору к ложам бенуар. Софья едва поспевала за ним.

– Лавр, Лавр! – громким шепотом окликала она его. – Я на каблуках!

Лавр убегал вперед на три метра, возвращался, делал круг вокруг Софьи, снова убегал.

– Ты, как самец фламинго, – прыснула Софья. – В брачном танце.

Лавр оторопело посмотрел на нее и неожиданно громко рассмеялся. Он смеялся взахлеб и даже сел на банкетку под портретами артистов. Софья тоже заразилась его смехом.

– Тише, товарищи! – обратилась к ним благообразная почтенного возраста дама в дореволюционном наряде. – Господа, ведите себя в рамках приличий. Идет спэктакль.

Лавр поднял голову, вытер слезы кулаком и попробовал изобразить на лице печаль.

– Лавр! Ты? – воскликнула оглядываясь дама. – Боже мой!

Суворов вскочил, поклонился и поцеловал ей руку.

– Виноват, Адалия Львовна, это я после буфета. Рад нашей встрече. Разрешите представить: моя жена Софья Левоновна. Софи, это моя тетушка по линии матушки.

– Поздравляю, голубчик, одумался. И вас поздравляю, Софья Левоновна. Можно Софи? Левон – это же Лев? Мы с вами обе царские дочери. Поздравляю. Это ваша большая победа.

– Тетушка! – прижал руку к сердцу Лавр.

– Он тут много разбил сердец. Впрочем, разбиваются сердца большей частью пустые.

– Адалия Львовна в своем амплуа, – пояснил Лавр Софье. – Что же, по-вашему, я охотник до пустышек?

– Я этого не говорила. Это ты сам сказал. А что не в зале?

– А вы? – спросил Лавр. – Опоздали?

– Я тут служу, племянник. Надо же как-то жить, не прислуживая. Хотя я не сегодня-завтра думаю заняться своим делом. Прэдпринимательством.

– Простите, тетушка. Я как-то был далек от этой жизни.

– Привыкай, раз остался. И не кричи так громко,

Лавр удивленно посмотрел на нее.

– Ты же направился в Австралию? Передумал?

– Дела не все завершил.

В расспросах прошли полчаса. Адалия Львовна спохватилась.

– Сейчас будет звонок. Я должна стоять возле своих дверей. Вот никогда не думала, что на старости лет уподоблюсь привратнику. Придворная дама – еще куда ни шло!

– У нас тут тоже небольшое дельце. Приходите в «Англетер». Обязательно!

– Надо спросить Бахметьева, – сказала Софья.

– Я знаю, – ответила Адалия Львовна. – Я же ему помогала с документами. А вы, Софья Левоновна, тоже Бахметьева?

– Нет, – ответила Софья, взглянув на Лавра. – Я Суворова.

Адалия Львовна осталась довольна. Лавр вдруг спохватился:

– Тетушка, вы побеседуйте пока с Софи, а я сейчас.

Софья сделала порывистое движение к нему, но он вложил ее руку в руку тетушки.