Я вдруг вспомнил послов семьи Сивых.

Попробовать спрятаться у них?

Петляя по кривым улочкам Торгового Ряда, я уже через минуту был у ворот, ведущих в гибберлингский квартал. На удивление, тут не было ни одного стражника.

Миновав проход, я вышел на широкую площадь, где сновали целые толпы разношёрстных гибберлингов.

Они здесь в столице, как в прочем и в любом ином своём поселении, жили большой общиной. Основным источником их дохода была охота и рыболовство, вернее теперь уже перекупка и перепродажа, поскольку в Светолесье им не сильно позволялось заниматься подобным. Ведь всё-таки эта часть Кватоха была заселена людьми, а у озера — водяниками. А ни те, ни другие, своего отдавать просто так не хотели.

Ещё много гибберлингов было задействовано в постройке астральных кораблей. Кое-кто занялся горным делом, налаживая привоз в столицу угля, как лучшей альтернативе дровам. Говорили, что в кузнице особо жаловали сию вещь, поскольку отлитая сталь выходила теперь прочнее.

Горожане охотно приезжали в гибберлингский квартал, чтобы запастись свежим мясом и рыбой. Гибберлинги, в отличии от барышников из Торгового Ряда, вели дела честно, и к тому же могли всегда скинуть цену.

Вот и сейчас площадь гудела от обилия продающих и покупающих. То тут, то там, заключались какие-то сделки, сновали телеги, завозившие и вывозившие товары. У крайних лотков приторговывали оружием и черным углём.

Я прошёлся среди лавок и вскоре вышел к дому Сивых. Мелькнувший в толпе стражник вяло окинул мою фигуру и потопал дальше.

Уже у лестницы я унюхал характерный запах вялящейся рыбы. У дома сновали очень занятые, если судить по внешнему виду, гибберлинги. Они что-то таскали, переругиваясь на своём смешном языке.

— Эй! Ребята! — позвал я. — Могу увидеть посла? Или его братьев?

Тут из дверей вышел разодетый гибберлинг. Только по шапке я узнал в нём посла.

— Слушаю, — сурово сказал он.

Сзади мелькнули фигуры его братьев.

— Я - Бор. Помните?.. Тон Ветродуй, остров…

— А-а! Конечно! В этом капюшоне мы вас сразу и не узнали. Проходите, прошу.

Лестница жалобно скрипнула под ногами, но выдержала мой вес. Мне указали место у очага.

— Хотите есть? — улыбнулся посол, обнажая маленькие острые зубы.

— Спасибо, нет. Я по делу. Мне нужна помощь.

Посол посерьезнел и сделал какой-то знак своим братьям. Они живо закрыли дверной проём занавесью, и стали за спиной старшего брата.

В двух словах я рассказал о событиях в башне. По лицу посла трудно было понять, что он думает. Его живые глазки-пуговки таращились на меня, поблёскивая от огненных сполохов.

— Тон Ветродуй докладывал нам, что в Орешке вы вели себя очень храбро. Даже воевода Залесский лестно отозвался о вас… А тут такое! Как быть? Мы даже не знаем…

Я хотел было встать, но посол резким жестом приказал оставаться на месте.

— Не торопитесь, мы вам не отказываем в помощи… Нам с братьями надо посовещаться.

— Мне выйти?

— Не надо.

Посол встал и пошёл в небольшую комнатку слева от очага. Его братья последовали за ним.

Я огляделся и стал прислушиваться к звукам снаружи. Ничего подозрительного не учуял.

Пахло хвоей, каким-то пряностями. Но всё затмевал запах рыбы из больших дубовых бочек у стены.

Прошло несколько минут, когда гибберлинги вернулись.

— Вот что, Бор. Отправляйтесь в Сиверию в наше поселение Гравстейн на берегу Длинного Вертыша. Ехать туда далеко, оно практически в самом центре того края. Мы сегодня отошлём сову с письмом. Сообщим о вашем прибытии. Найдёте матушек… на вашем языке они зовутся Глазастиками. Укроетесь у них до поры до времени. Договорились?

Я кивнул головой.

— Мы можем дать вам денег. Путь туда неблизкий…

— Спасибо. У меня есть.

Посол несколько секунд задумчиво глядел на меня. Мне отчего-то подумалось, что он сейчас гадает, а не поступил ли он опрометчиво, помогая «бунтовщику». И, видно, так ничего не надумав, плюнул в ладонь и протянул мне лохматую лапу-руку.

Я пожал её в ответ и вышел вон.

Легко сказать: «Езжай в Сиверию». Как туда добраться?

Я вышел из квартала и снова очутился в Торговом Ряду. Стараясь миновать широкие многолюдные улочки, а тем более площадь с серой громадиной статуи Скракана, я очутился у Вонючего переулка. Сразу за ним должны были быть ворота, ведущие в порт. Осторожно, чтобы не привлекать внимания, вышел в переулок и тут же таким же макаром вернулся назад за угол: у ворот стояло человек двадцать стражников. Они тщательно проверяли всех выходящих и выходящих из города.

— Попал! — от досады хотелось выть. — Обложили.

Даже с боем я бы не смог пройти.

— Эй! — негромко прикрикнул мне какой-то человечек.

Его голова, похожая на перевёрнутое лицо, постоянно крутилась по сторонам, словно он ожидал откуда-то нападения. Он стоял у позеленевшей от постоянной сырости стены, в небольшой её нише.

— Подь сюда, — махнул он, всё ещё оглядываясь.

Я тоже осмотрелся и неспешно, чуть прихрамывая на ноющую левую ногу, приблизился к яйцеголовому. На его щеках виднелась рыжеватая поросль, делающая его похожим на общипанного козла.