В спецназе Матвея обучали подобным фокусам, но время не стоит на месте, да и программы у Марты позаковыристее.

Он положил ноутбук на стол, нажал кнопку «пуск». Когда компьютер загрузился, быстро внес изменения в программу и вернулся к Шатуну.

Ворочаясь с боку на бок на матраце, у которого вся вата сбилась в комки, Добрый всю ночь размышлял, как вести себя и что говорить следователю. От этого зависел срок. Периодически в голове всплывали примеры, увиденные по телевизору в «Криминальной хронике», когда человеку и не за такие проделки давали двенадцать лет, а через шесть условно-досрочно освобождали за примерное поведение. Да что там! Педофилов, покалечивших десятки жизней, отпускают направо и налево.

Первая идея была вершиной глупости. Добрый решил в следующий раз на допросе сказать, будто труп в багажник угнанной им машины загрузил Слесарь. По всей видимости, он уже несколько дней был спрятан у него во дворе где-то в сугробе.

Однако, когда пришло утро, а вместе с ним конвойные, он уже придумал и «отшлифовал» совершенно другую версию, и ему казалось, что следак наверняка поверит в нее.

На этот раз майор юстиции был не один. Рядом с ним устроилась какая-то женщина.

– Это Лидия Васильевна, адвокат, – представил ее следователь. – Согласно закону вы имеете право на профессиональную защиту. Раз нет возможности оплатить услуги частного защитника, мы обязаны предоставить вам государственного. Если у вас есть необходимость пообщаться с Лидией Васильевной перед допросом, я могу вас оставить.

«Ага, ищите дурака в другом месте, – зло подумал Добрый. – Потом она тебе все в кабинете и выложит».

– Необходимости пообщаться нет, – улыбнувшись, ответил он.

– Вы уверены?

– Думаю, Лидия Васильевна уже изучила мое дело, – пожал плечами Добрый. – Мне нечего добавить к тому, что там написано.

– Да, я ознакомилась с материалами, – с легкой хрипотцой, характерной для курящих женщин, подтвердила она и посмотрела на следователя: – Хотелось бы узнать, откуда у моего подзащитного на лице следы побоев?

– А меня перед допросом вчера прямо в камере какие-то отморозки кончить хотели, – с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается от удивления и злости лицо Мысова, выпалил Добрый. – И вообще, – показал он на сидящего перед ним майора юстиции, – я ему вчера почти ничего не говорил, а он в протоколе такое написал! Будто я кого-то убил, возил в багажнике, а потом еще и сжег…

– Зачем расписывались?

– Чтобы в камеру ночью снова кто-то не пришел, – со слезами доведенного до отчаяния человека выпалил Добрый.

– Расскажите, как же все было на самом деле? – подперла кулачком подбородок адвокат, приготовившись слушать.

– Когда убегал от киллера и запрыгнул в машину, труп уже был в багажнике, но я об этом не знал. Ночь провел в заброшенном доме…

– Вы называйте киллера по кличке, – перебил его Мысов, – это Сухарь. – Он повернулся к адвокату: – Доброходов проходил по делу об убийстве предпринимателя Садовского. Он знал киллера и опознал его. На месте преступления оказался случайно.

– Я загнал машину во двор и пошел собирать дрова, – продолжил Добрый. Кое-как растопил печь, но тепла она почти не давала. Промучился до рассвета и поехал искать хоть какой-то автосервис.

– Зачем? – удивленно спросил следователь. – Ты не мог не знать, что машина в розыске.

– Там почти нет постов ГИБДД, и вообще, в одном из дворов я спер номера с какого-то давно покрытого снегом «Москвича». Потом нашел мастерскую. Там мне Слесарь заменил стекло, и я поехал обратно.

– То есть в тот дом, где провели ночь?

– Ну конечно, – подтвердил Добрый. – По дороге на найденные в бардачке деньги купил одежду.

– Какая сумма там была? – нахмурился Мысов.

– Пачка пятитысячных купюр.

– Хорошо, продолжай, – что-то записав у себя на стандартном листке бумаги, кивнул следователь.

– Там я снова растопил печь, разогрел воды и помылся.

– Зачем? – перебил его Мысов.

– Ну, вы даете! – Добрый сокрушенно вздохнул. – Я полночи ехал с разбитым стеклом. Встречная проезжает, в салон смешанный с грязью снег летит. И потом, одежду чистую на грязное тело не резон надевать. Да и вообще, я что, не человек, не могу помыться?

– Как определил ночью, что дом брошен? – спросил Мысов. – Или бывал там раньше?

– Да там окна наспех досками заколочены были и к калитке никаких следов на снегу…

– А как ты это все разглядел? – не унимался Мысов, по-видимому почувствовав, что ухватился за какую-то ниточку.

– На машине фары есть, – зло бросил Добрый и продолжил: – Утром я поехал искать заправку. На дороге меня занесло, и я слетел в кювет. Это проселок между двумя селами, по нему редко ездят машины. Лишь к обеду появился какой-то мужик на запряженной в сани лошади, сказал, что фермер.

– Он назвал свое имя?