Логан пожимает плечами.

– Так или иначе, теперь нет смысла злиться или винить кого-то, – говорю я. – Бен очень раскаивается. Нам нужно держаться вместе. Вам нужно перестать ругаться и начать ладить.

– Мне не нужно ни с кем ладить, – говорит Логан.

Я смотрю на него. Интересно, он действительно думает, что сможет прожить в одиночку?

– Продолжай убеждать себя в этом.

Мы с Беном идем по вечернему острову вдоль покрытой туманом поверхности Гудзона в поисках еды, снег хрустит под нашими ботинками. Метель метет еще хуже, чем прежде, дует порывистый ветер. Просто невероятно. У меня ощущение, что снег идет несколько дней без перерыва. Сугробы уже мне по колено, и каждый шаг приходится делать с усилием. Когда дует ветер, я вижу метров на сто впереди себя, когда же он прекращается, спускается туман и я едва вижу на десять. Из-за всего этого тумана и метели охота кажется пустой надеждой. Думаю, Бен со мной согласился бы.

Но мы должны попробовать. Второй олень где-то здесь, ему некуда идти. Нам нужно найти его, чтобы устроить себе еще хотя бы один нормальный ужин перед отъездом. Бри отчаянно нуждается в пище, да и Роза… Я не могу спокойно думать о ней.

Погода отвратительна, у меня замерзли руки и лицо – но в некотором смысле я чувствую себя здесь лучше, чем в пещере. В присутствии умирающей Розы атмосфера в ней царит напряженная, да и сама она кажется маленькой и вызывает приступ клаустрофобии, в ней будто стоит призрак смерти. Мне нужно было выбраться. Да и Бену тоже. Логан, конечно, решил остаться и присмотреть за лодкой. Не думаю, что он когда-либо доверит это дело Бену.

Лук и стрелы висят на плече у Бена, у меня же только мой охотничий нож. Если мы заметим оленя, естественно, вся надежда на Бена. Но я сомневаюсь, что при такой видимости что-то получится даже у такого великолепного стрелка, как он. Это дохлый номер – просто способ отвлечься.

Мы с Беном идем молча, не разговаривая друг с другом. Но это комфортное молчание. Я чувствую, что вчера он покинул свою раковину. Может быть, он стал чуточку уверенней, чуть лучшего мнения о себе после того, как завалил того оленя. Теперь он понимает, что не бесполезен.

– Где ты научился так стрелять? – спрашиваю я.

Он удивленно смотрит на меня – это первые слова после долгого молчания.

Мы проходим еще несколько метров, прежде, чем он отвечает.

– Когда я был маленьким, – говорит он, – еще до войны. В детском лагере. Стрельба из лука была моим коньком. Я проводил на стрельбище много часов, когда уже все расходились. Не знаю почему, но мне всегда это нравилось. Знаю, это глупо, – добавляет он и замолкает, смущаясь, – но моей мечтой было принять участие в Олимпийских играх. До войны это было моей главной целью.

Меня это удивляет, я не ожидала от него такого – от него! Но я помню тот выстрел, который был просто необыкновенным.

– Я тоже хочу так научиться, – говорю я.

Он смотрит на меня, его брови поднимаются в удивлении.

– Я могу научить тебя, – говорит он.

Я смотрю на него с улыбкой: «Боюсь, уже поздно.»

– Нет, вовсе нет, – говорит он твердо. – Никогда не поздно.

Я слышу, как серьезен его голос, и меня удивляет его решительность.

– Я научу тебя, – настаивает он.

Я смотрю на него с изумлением и спрашиваю: «Сейчас?»

– А почему нет? Мы бродим уже несколько часов и до сих пор не встретили оленя. Почему бы нам не потратить на это несколько минут?

Да, в этом есть доля здравого смысла.

– Но здесь нет поля для тренировок, – говорю я. – Нет мишени или чего-то подобного.

– Как ты ошибаешься, – говорит он с улыбкой. – Посмотри вокруг. Вокруг тебя все может стать мишенью. И деревья – прежде всего.

Я смотрю на лес совсем другими глазами.

– Кроме того, – говорит он. – Я уже устал идти. Я бы не отказался от небольшой передышки. Иди сюда, – говорит он, махая рукой.

Мои ноги тоже уже начали уставать, да и я обожаю учиться. Я ненавижу полагаться на других и люблю все уметь самой и быть самодостаточной. Я сомневаюсь, что действительно смогу научиться этому, особенно в данных условиях, но хочу попробовать. Кроме того, это первый раз, когда Бен потеплел ко мне, и я чувствую, что он начинает отходить от своей травмы. Я с радостью сделаю все, что угодно, что может ему помочь.

Я подхожу к нему и он снимает лук с плеча и передает мне.

Я беру лук левой рукой и пытаюсь натянуть тетиву правой, проверяя ее. Лук тяжелей, чем я думала, его большая деревянная дуга тянет руку.

Бен обходит меня, встает сзади и кладет свою левую руку на мою на рукоятку лука. У меня пробегают мурашки от этого. Сейчас я беззащитна. Я не ожидала, что он подойдет так близко, что положит руку на мою. Его прикосновение бьет меня током.

Он кладет свою правую руку на мою на тетиву. Спиной я чувствую его грудь.