С одной стороны, сердце Гвен подпрыгнуло, когда она увидела дядю, потому что он очень сильно походил на ее отца, отчего девушка сильно по нему заскучала. С другой стороны, у нее засосало под ложечкой из-за его манеры держать себя и из-за присутствия его солдат, что происходило, когда она встречалась лицом к лицу с каким-нибудь другим противником.

Тирус остановился всего в нескольких футах от Гвен и холодно посмотрел на нее. Он не склонил головы и не поцеловал ее руку, хотя на ней была королевская мантия Силесии и он, разумеется, должен был знать, что она – королева. Гвен отметила, что это был признак неуважения.

«Я пришел сюда для того, чтобы заявить права на то, что по праву принадлежит мне», – объявил он громким и зычным голосом, предназначенным не только для нее, но и для всех, кто находился в зоне слышимости. – «Мой старший брат, Король МакГил, мертв. По праву королевство переходит мне, следующему старшему брату».

Гвен покраснела. Так вот, значит, за чем он пришел. Ей следовало бы знать. Отец предупреждал ее.

Девушка прокашлялась, и ответила ему в той же уверенной и официальной манере:

«Это не закон Кольца, как тебе хорошо известно», – ответила Гвен. – «Наш общеизвестный закон гласит, что правление переходит ребенку, которого назвал умерший Король».

«Ваш закон», – сказал Тирус. – «А не мой. Вы меняете закон, как вам угодно. Мы из Верхних Островов, а не из Кольца, и у нас есть свои собственные законы».

«Мой отец не менял никаких законов», – поправила его Гвендолин, отлично зная всю историю. Все те годы, которые она провела за книгами, не прошли даром. – «Этот же закон использовали все семь поколений королей МакГилов, он написан Гартеном МакГилом и признан Верховным Советом до формирования королевского двора. Если кто и стремится изменить закон, так это ты».

Тирус покраснел, очевидно, не ожидая такого образованного ответа.

«Ты очень хорошо образована, девочка», – сказал он. – «Как всегда. Ты слишком умна. Но тебе нужно нечто большее, чем книги, чтобы управлять королевством. Может быть, тебе известны юридические тонкости закона. Но я знаю реальную жизнь. Мой старший брат мертв, и меня не волнует, что говорит ваш закон – по праву контроль над Кольцом теперь должен перейти мне. Я ждал слишком долго, почти всю жизнь. Я пришел, чтобы взять то, что заслуживаю. Независимо от того, соглашается ли ваш закон с этим или нет».

Тирус вздохнул.

«Из-за того, что когда-то мы с твоим отцом были близки», – добавил он. – «Я пришел с любезным и щедрым предложением. Я предоставлю тебе шанс мирно передать мне правление. Ты удерживала власть в своих руках короткое время, так что ты не должна сильно по ней скучать. И ты – женщина, в конце концов. Молодая женщина. Королевство никогда не было предназначено для тебя. Ты передашь его мне, и я сниму эту ответственность с твоих плеч. В любом случае, ты даже не можешь знать, как править страной. Как правитель, я хорошо поступлю с тобой. Вы все получите места в моем королевстве. Разумеется, я и мои люди перевезем наш двор сюда, и некоторые из вас лишатся своих мест. Но не волнуйтесь, вы найдете себе другие дома. Ваши налоги возрастут, вы станете сражаться у меня на службе, но я буду справедливым королем».

«Таким же справедливым, как сейчас по отношению к своим людям?» – спросил Кендрик.

Тирус повернулся к нему и бросил на рыцаря кипящий от ненависти взгляд.

«Наш отец много раз брал нас с собой, посещая твои земли», – добавил Кендрик. – «Мы были детьми, но у нас были глаза. Ты был жестоким правителем. Твои люди ненавидели тебя. Я не видел ни одного доказательства доброты и справедливости, которыми ты хвастаешься».

Тирус сжал челюсти.

«Ты открываешь свой рот, когда должен слушать, мальчишка», – кипел он. – «Давно ли тебя отлучили от груди твоей матери? Позволь настоящим мужчинам рассказать тебе, что представляет собой мир».

«Ты полон высокомерия», – парировал Кендрик. – «Твоя проблема в том, что ты ставишь себя выше других».

Лицо Тируса приобрело фиолетовый оттенок, он сжал рукоять своего меча. Было очевидно, что он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Должно быть, он привык, что все уступают ему.

«И это говорит бастард своего отца?»

Теперь была очередь Кендрика покраснеть.

«Я первенец своего отца. К тому же, первый рожденный сын. По праву, трон должен был бы перейти мне. Но мой отец решил отдать его Гвендолин, и я уважаю его решение. В отличие от тебя, кто стремится завладеть тем, что ему не принадлежит».

«Ты всего лишь бастард», – сказал Тирус. – «И если бы твой отец обладал хоть толикой здравого смысла, он бы послушал меня и убил бы тебя в день твоего рождения. Это был очередной пример его великой глупости, когда он сохранил тебе жизнь».

Кендрик схватил рукоять своего меча и сделал шаг вперед, и тут же рыцари с обеих сторон вынули свои мечи.

Гвендолин протянула руку и положила ее на запястье Кендрика, который обернулся и посмотрел на сестру. Она читала ярость в его глазах и понимала, что никогда не видела, чтобы он так терял душевное равновесие. Но, почувствовав прикосновение ее успокаивающих руки, он остановился.