– И что в этом плохого? В бизнесе такие люди тоже ценятся.

– В бизнесе нужны знания, гибкость, определенные способности завоевывать доверие партнеров, создавать имидж. А у нас не так. У нас ценность для служебного роста имеет только способность заставить подчиненных работать, давать показатели. А каким образом это достигается, никого не волнует. Твердолобость у нас нужна!

– Резюме?

– Резюме простое. Портной зажрался, потерял бдительность, если сверху ему намекнут, сдаст вас всех и получит новую должность в областном управлении. За генеральскую должность и перспективу генеральских погон он маму родную продаст. А в полковниках он ходит давно. И довольно далеко от областного центра. Намек понимаешь?

– Насчет Портного и Лысенко – да. А насчет остального?

– Вам нужно иметь дела со мной. Этих по боку, и только со мной.

– Не буду пока спрашивать о твоих возможностях и талантах, Паша, но ты мне ответь на такой вопрос: а ты разве не сможешь продать ради новых благ? Почему мы должны верить тебе?

– Потому что я ушел из полиции, потому что генералом я быть не хочу. Потому что меня интересует иной путь достижения личных благ. Иной источник, а этот источник – вы, люди вашего круга. У меня крепкие связи, достаточно серьезных людей, которые мне верят, которые будут помогать. А еще я умнее Портного и умнее Лысенко. И я всегда выполняю то, что мне поручено…

Звонок мобильного телефона в кармане Рублева заставил его замолчать. Он скрипнул зубами и вытащил аппарат.

– Да?

– Паша, нехорошее дело, – прозвучал в трубке голос одного из помощников Рублева. – Лысенко в больнице. Этот пассажир в лесочке решил застрелиться. Его журналистка нашла, раненного. Сейчас он в больнице, живой. Врачи говорят, что состояние стабильно тяжелое, но шанс выжить есть. Следователь девчонку уже допрашивал.

– И что она?

– Ой, Паша, боюсь, что Лысенко ей наболтал много лишнего.

– Сейчас буду…

Арутюнов задумчиво смотрел на Рублева и ждал, когда тот закончит разговор по телефону.

– Что случилось? – спросил он, когда Рублев засунул телефон в карман.

– Да так, обычная рутина. Разрулим. Так вы подумайте. И учтите, что у меня связи есть даже в Москве. И как решать, я тоже знаю.

Коля Паутин боролся со сном. Он сидел в углу палаты, где лежал раненый Лысенко, и старался думать о том, как достроить баньку, которую он ставил на участке своими руками. Крыша должна быть максимально легкой, но прочной, учитывая объем выпадающего в их регионе за зиму снега. Таблица снеговых нагрузок у него была, оставалось попытаться сэкономить на материалах.

Черт, спать все равно хочется. Мысли ускользают, заводят в какие-то дебри подсознания. Или это уже начинают сниться сны? Антон считает, что на Лысенко обязательно будет совершено покушение. И именно сегодня. И именно поэтому Паутин сегодня здесь. Преступники постараются все сделать незаметно, так, чтобы никто не подумал об убийстве.

Паутин, как советовал Антон, не стал вести официальных разговоров с главным врачом, не стал никого ставить в известность, что он тут охраняет пациента. Переодетый в гражданскую одежду, он просто задержался в больнице, спрятавшись в палате Лысенко. Часы отсчитывали уже второй час ночи, и Паутину очень хотелось спать.

Когда слабо стукнула оконная створка, Паутин мгновенно насторожился. Участковый хорошо видел силуэт человека на фоне оконного проема… Какого черта! Он же вечером сам проверял, хорошо ли закрыто окно. Правда, два раза в палату заходила медицинская сестра. Неужели она открыла окно?

Человек, почти не таясь, довольно шумно спрыгнул на пол и включил не очень яркий светодиодный фонарик. Луч синеватого света пошарил по полу, потом уперся в кровать, на которой лежал раненый Лысенко. Неизвестный шагнул вперед, и тут же раздался голос Паутина:

– Ни с места! Руки!

Человек обернулся, осветив Паутина лучом фонарика. Николай сразу понял, что все его планы полетели прахом. И все из-за того, что он расслабился. А теперь растерялся… Надо было первым делом включить свет, а не угрожать в темноте. К тому же его теперь слепил фонарик. А если у человека пистолет?

Паутин кинулся к выключателю, который находился от него в паре метров… Но остановился…

Выстрел грохнул в тишине больницы, и от этого грохота у Паутина заложило уши. Вспышка ударила по глазам, но испугаться он не успел, потому что совершенно ясно услышал, как пуля разбила кафель на стене в том месте, где он должен был оказаться, – у выключателя.

Убийца тут же кинулся назад к окну. Паутин бросился следом за неизвестным. Но убийца оказался на редкость ловким парнем. Он перемахнул через подоконник и мгновенно исчез внизу. Паутин подскочил к окну, увидев только черный силуэт, скользивший вниз по веревке со второго этажа. Еще миг, и силуэт отделился от стены. Догонять было поздно, спускаться вниз по той же веревке бесполезно. Паутин положил локоть правой руки на подоконник и повел стволом пистолета, совмещая мушку с исчезающей в темноте фигурой убийцы. Выстрел хлестнул в тишине двора и… человек упал, как будто споткнувшись.