– Понятно. По логике вещей, тебе теперь надо в полицию и заявление писать. Если не пойдешь, это будет выглядеть подозрительно. А так… я считаю, что хоть какая-то защита. Поостерегутся они теперь так откровенно наседать на тебя. Слушай, а может, тебе уехать отсюда? Чего нарываться?

– Это ты сейчас за меня боишься? – сквозь зубы процедила Ольга. – Или тебя тоже устроит такой вариант?

– Не дури. Я за тебя боюсь.

– А я не боюсь! – вспыхнула Ольга. – Какой из меня репортер, если я стану от каждой тени шарахаться? Я… слушай… так это не маньяк?

– Нет, не маньяк, – заводя мотор, подтвердил Антон. – Это тот человек, чьими руками тут грязные дела делают. Тебе его опасаться надо. Ладно, поехали в полицию, а потом подумаем, где тебе теперь жить. Паспорт у тебя где?

– В гостинице, конечно же…

– Значит, поедем сначала в гостиницу. Теперь ты мне скажи еще вот что. Каковы ваши планы с этими тетками-общественницами?

– Завтра мы записались на прием к Лысенко. Он пообещал встретиться с нами. Секретарша так сказала. А что? Не надо?

– Пожалуй, надо. И с точки зрения прощупывания его как возможного активного соучастника или как человека, который просто не препятствует. И с точки зрения твоей безопасности.

– А это каким образом повлияет на мою безопасность?

– Ты на виду, ты была на приеме по скандальному вопросу, и вдруг ты пропадаешь, погибаешь насильственной смертью. Чувствуешь цепочку. Ее все почувствуют и не рискнут. Мне так кажется. Попугать, может, попытаются еще разок-другой, но не более того.

– Ты так считаешь? – спросила Ольга наконец-то с доверием в голосе…

Николай Иванович Лысенко потел. В кабинете было прохладно, но он все равно обливался липким потом. В который уже раз вытирал лицо и пытался направить мысли в нужное русло. А чем же все это кончится? Не нравилось ему то, что происходило в Харитонове. Раньше было подконтрольно, им придумано, им организовано. А теперь как-то незаметно потерял он контроль, стал десятой спицей в колесе, не владел информацией, с ним никто не советовался. Но от него требовали решений, подписей. Он чувствовал, что является балластом, временной картой в чьей-то игре. Лысенко в последнее время пребывал в подавленном состоянии.

Катька вошла в кабинет и с порога выпалила хмуро, поддерживая недовольство своего шефа:

– Пришли! Эти, которые по поводу детского лагеря.

Лысенко поднял глаза на секретаршу, промокнул лоб мокрым от пота платком и брезгливо бросил его в ящик стола.

– Пусть заходят…

Принимать этих женщин ему не хотелось. Он помнил разговор пару недель назад по телефону с представителем Управления по работе с территориями. Объяснение было пространное, даже туманное. Николай Иванович понял, что чиновник и сам толком не знает, что приказать или посоветовать руководителю муниципального района. Все эти обороты, призывающие «самому понимать», «трезво оценивать», «улавливать тенденции в общественном самосознании», ни о чем конкретно не говорили. Скорее намекали, чтобы решение принимал сам Лысенко, а областное правительство соответствующие визы поставит. Или не поставит?

Такое положение возникало на памяти Николая Ивановича не раз и не два. И всегда все заканчивалось тем, что на него пытались свалить ответственность за неправильное решение. А намеки? Да он их не так понял, ведь конкретного письменного распоряжения не существовало. И сейчас Лысенко, образно говоря, стоял на развилке. С одной стороны, он подписался под отводом земель под строительство, хотя не имел на это права, с другой – он отказывал представителям общественности, которые формально (но не документально) получили «добро» в профильном министерстве.

Две женщины с твердыми лицами вошли в кабинет. Одеты они были типично для школьных учительниц. Немного чопорно, потому что визит предполагался в органы власти, и старомодно, потому что зарплата у этой категории тружениц всегда была низкой… Следом вошла худая, но очень энергичная девушка с быстрыми глазами. Она моментально осмотрелась в кабинете, смерила взглядом Лысенко, видимо, составила его портрет и деловито уселась сбоку. Журналистка, сразу понял Николай Иванович и еле сдержался от тяжелого гневного вздоха. Только этого не хватало!

Оборону Лысенко выдержал. Он был готов к разговору психологически, он имел за плечами тридцать лет опыта работы в органах власти. Его увещевали, его упрекали, на него обещали жаловаться, но Лысенко был непреклонен. Нужен конкретный пакет документов, нужен согласованный проект, нужно постановление правительства. Он кривил душой, он откровенно лгал, но делал это очень убедительно. И не забывал, что категорично отказывать в этой ситуации нельзя. И он соглашался, горячо соглашался, что муниципальному району нужен детский спортивно-оздоровительный лагерь, что он лично «за» обеими руками. Что он даже, со своей стороны, обязуется протолкнуть этот вопрос во время очередного визита в Екатеринбург.