– Я ничего не начинал! И нечего прекращать!

– Не начинал… А Кустарева зачем выслеживал? – спросил Саньков, с трудом сдерживая свое негодование.

– Что-то я не пойму тебя, Игорь Яковлевич. На Кустарева лукоморские покушались, это доказано.

– Как доказано? Еремеева и Туманова убили? Так твой Веселый его и убил… С Веселым Татарин был, и его убили, и другого. Твои люди убили…

– Какие мои люди?

– Только не говори, что Сколков не твой человек!

– Ну, в какой-то степени…

– И Татарин твой человек.

– А вот этого ты знать не можешь! – Леонид пристально посмотрел на Санькова. – Или знаешь?

– Одинцов знает.

– Одинцов твой догадывается… И еще твой Одинцов – убийца, – язвительно усмехнулся Никиткин. – Как ты допустил, полковник, что морально неустойчивая личность возглавила уголовный розыск? Бешенство у твоего Одинцова, поэтому он и бросается на порядочных людей.

– Порядочный человек – это ты? – тем же ответил ему Саньков. Зубами укусить побоялся, но ужалил.

– А ты сомневаешься? – угрожающе сощурился Леонид.

– Не мог Одинцов убить… – Полковник нервно отстучал по столу барабанную дробь.

Не очень хорошо это у него получилось – не в лад, что называется, невпопад. Но Леонид поморщился вовсе не от этого.

– А вот убил!

– Его подставили!

– Кто?

– А ты догадайся!

– Что-то ты вразнос пошел, полковник! Не умеешь себя держать, не лезь в калашный ряд.

– Вот, значит, как! – вспылил Саньков.

Но Никиткин лишь усмехнулся в ответ. Он знал этого человека и понимал, что ему не хватит пороху для полноценного взрыва.

– Ты свой бисер для себя побереги! Перед собой метать будешь! И перед своими подчиненными! А мне тут истерики устраивать не надо!

– Это не истерика! – побагровел Саньков.

– Истерика! – отрезал Никиткин. – Истерика от бессилия… Ты, полковник, о чем-то догадываешься, а доказать не можешь… А если вдруг докажешь, то что? Меня топить будешь? Ну, давай пробуй! Посмотрим, кто кого!

Саньков сжал кулаки, но тут же беспомощно растопырил пальцы. И голову обессиленно опустил.

– У меня на тебя целый вагон. Этим вагоном я тебя и раздавлю, а тележкой присыплю. Или ты в этом сомневаешься?

– Вместе утонем, Фраер!

– Ух ты!

– Ты перешел черту. Крови много пролилось. Из Москвы звонили, спрашивали, выводы делали. Группа приедет, работа пойдет…

– Пусть работают. Лукоморские недобитки распоясались, беспредел развели.

– Если бы лукоморские…

– Ох, лукавишь, Игорь Яковлевич! Сам на лукоморских все списал… Они воду мутят, и Одинцова твоего они подставили.

– Значит, все-таки подставили?

– А вдруг?

– Нехорошо ты с Одинцовым поступил.

– Лукомор – мужик мстительный. Если он зуб на кого-то заточил, пиши – пропало… Как бы он и на тебя не заточился! – Леонид угрожающе посмотрел на полковника.

– Я уже за себя не боюсь, – неуверенно проговорил Саньков.

– Да ну!

– Перестаю бояться…

– Знал я одну бабу, все жрать переставала, похудеть хотела. От ожирения померла…

– Я не шучу.

– Шутишь! Или у тебя доказательства против меня есть?

– Прямых нет!

– Значит, шутишь! А косвенные доказательства можешь мне по почте переслать, я их к твоему досье приобщу… Есть у меня одна папочка, будешь бочку на меня катить, я за эту папочку дерну. А может, и в тиски засуну… Я тебе не кум, не брат, не сват, и кочевряжиться тут передо мной не надо. Если ты что-то там почувствовал, давай подмахивай. И получай удовольствие от жизни. Сколько у тебя квадратов дом? А дочке ты где квартиру купил?

– Это не имеет значения, – скривился Саньков.

– Значит, доказательствами вы меня прижать не можете?

– Не можем.

– Значит, нет на меня ничего?

– Только предположения.

– Предположения – в топку. А доказательств нет и не будет, потому что я не при делах.

Леонид очень хотел остаться вне досягаемости закона, поэтому задействовал самых опытных и преданных людей. И план хитрый придумал, и осуществил его. И Лукомора под раздачу подставил, и Одинцова «закрыл». Кто не с ним, тот против него, а врагов нужно уничтожать.

Все хорошо, но, увы, не так гладко, как хотелось бы. Татарин отказался занять почетное место в графе расходных материалов, сбежал, на его розыск отправилась группа Марка Сколкова… Говорили Никиткину, что майор Одинцов мужик фартовый, он не поверил, а так оно и оказалось. Кто ж знал, что Сколков на Одинцова нарвется. А Марк действовал в своей фирменной манере, при полном параде, с пневматическим автоматом наперевес. Говорил ему Леонид, что на этой фишке он когда-нибудь поскользнется. Не послушал. И влетел…