– Я уже договорился, – пристально посмотрел на него отец.

Высокий он мужчина, статный, с благородной проседью в густых волосах. Мягкие черты лица выдавали его незлобивый характер.

– Ну как скажешь, – пожал плечами Гриша. С отцом легче согласиться, чем спорить.

– Папа хочет сказать, что тебе пора увольняться! – вставила мама.

– Хорошо, уволюсь. Но не сейчас… Поставлю точку, тогда видно будет… Могу даже слово дать…

Гриша шел наперекор отцовской воле, но при этом прекрасно понимал, что дослужить ему не дадут. Взрослеет он, душа черствеет, сжимается, и все меньше места в ней для романтики. Он всего лишь взрослеет, а отец стареет и все больше нуждается в преемнике. Ему помощник нужен, а чтобы им стать, Гриша должен был освоить отцовский бизнес. А это прежде всего время… Уйдет он со службы. Рано или поздно уйдет. И он это понимает…

Но без дембельского аккорда уходить со службы как минимум неприлично. А у него как раз есть возможность отличиться – вытащить майора Одинцова из дерьма, в котором тот оказался. Это и будет красивой точкой в его полицейской карьере. А может, и крестом на его могиле. Ясно же, что Никиткин разошелся не на шутку, от него всего сейчас можно ожидать. Опасно с ним воевать, но именно поэтому Гриша не имел права отступить…

Он дал слово, успокоил родителей и с облегчением вздохнул, когда они ушли.

В палату тут же вошел Ожогин – усталый, нахмуренный, но не унылый. Ему Кустарев обрадовался.

– Ну что там? – взбудораженно спросил он.

– Что там? – удивленно повел бровью Юра. – Ты скажи лучше, что у тебя?

– Да вроде живой.

– Живой. Крови в тебя сколько влили, я думал, ты до сих пор отходишь.

– Ну, мне тут помогли… – усмехнулся Гриша, вспомнив о маме.

– Да уж, ситуация…

– Подкараулили они меня. Видно, услышали.

– Да нет, шел ты тихо. Ну, в смысле, не громче дождя. Учуяли они тебя… Повезло тебе, брат, если бы ты не выстрелил, мы бы вас и не услышали. А мог бы и не выстрелить… Да уж, фартовый ты парень. И от пули ушел, и преступника подстрелил… Гударев его фамилия, здесь он лежит, под охраной…

– Да слышал, говорили. Как он там?

– Дышит. И зубами скрипит. Говорить может, но не хочет.

– Под охраной?

– Понятное дело.

– Один?

– Один. А что?

– Охрану бы усилить надо. Меня к этому делу подключить можно.

– Он тебя ночью задушит.

– Не задушит.

– Сговорились вы, что ли? – усмехнулся Ожогин.

– В смысле? – не понял Кустарев.

– Одинцов сегодня в камеру к Макову подсел, по стенке его там размазал. Если бы не Саньков, убил бы…

– Узнал что-нибудь?

– Да не знает Маков, кто Татаринова «заказал». Сколков, говорит, знает, через него все шло. И Гударев может знать… Да и Маков может знать, а говорить не хочет…

– И Гударев не скажет. Что у него там, легкое задето?

– И легкое задето, и пулю вытаскивали.

– От наркоза отошел?

– Ну, говорить может, – кивнул Юра.

– Может, но не хочет… А если обезболивающее сделать? Наркозу если добавить? Пусть себе бормочет, а я слушать буду. И вопросы задавать можно… Вдруг сболтнет что-то.

– Идея, конечно, интересная. И задушить он тебя не сможет, если под наркозом будет. Давай так, сначала его… э-э, обезболят, а потом ты подъедешь…

Ожогин ушел, а за Кустаревым пришли санитары. Они перевезли его в платную палату, где его ждал сюрприз. Гарнитурная стенка там стояла, дорогая кровать с ортопедическим матрасом, на стене висел плазменный телевизор, в углу ютился двухкамерный холодильник. А к технике и мебели бесплатно прилагалась Юля. Выглядела она эффектно, только вот уют не создавала. Смешно это или нет, но она собиралась остаться с ним на ночь – ухаживать за ним, подавать «утку».

– Какая «утка»? Я ходить могу… И уйду, – усмехнулся Гриша.

– Куда?

– На боевое задание.

– Издеваешься, – в утвердительной форме сказала она.

– В том-то и дело, что нет…

Он в нескольких словах обрисовал ей ситуацию, на что она кратко ответила:

– Ты псих!

– У меня даже персональные санитары есть, – усмехнулся он. – Сейчас они за мной придут.

– Хорошо, я с тобой. Или ты думаешь, что меня пугает общая палата?

– Ну, палата не совсем общая, трехместная. Но пугать она тебя должна. Преступник там, убийца.

– И что? Он же под наркозом.

– За ним прийти могут и убить.

– Кто?

– Киллеры, – совершенно серьезно сказал Гриша.

Он очень хотел застращать Юлю, вдруг она испугается и бросит его.

– Шутишь? – насторожилась она.

– А разве тот, кто в меня стрелял, шутил? Меня убить хотели.

– Ну, не знаю…

– Так ты со мной?

Судя по выражению ее лица, Юля хотела сказать «нет», но все-таки заставила себя кивнуть головой.

– Может, не будем рисковать? Я же ненадолго. Узнаю, что нужно, и вернусь.