Не факт. Постараться было бы интересно, но заниматься этим некогда. А вот куда и кому на шею перевесить этот камень… идея оказалась неожиданно проста.

А заодно — избавляла казну от лишних расходов. И так война с Речью Посполитой высасывала деньги из казны не хуже, чем пылесосом. Алексей Михайлович распорядился чеканить медные деньги, но к хорошему это привести не могло. Надо было повышать не количество оборотных средств, а уровень жизни, товарооборот, занятость, снижать цены, но не чеканить дурацкие медяшки и не приказывать принимать их за серебро. Не говоря уж о том, что казна эти медяки не принимала ни под каким видом. Узнав об этом, Софья только что пальцем у виска не повертела. Козе понятно, что от такого инфляция начнется, а там и до революции недалеко. Или хотя бы до грабежей, разбоя… нет, это не дело. Вон, в Италии в своей время с бумажными деньгами так же доигрались…

Но кому об этом скажешь? Отцу? Ага, так он ребенка и послушал! Брату? Мал тот еще для таких материй. Тете Анне? Эххх, вот ведь где засада — знаешь, что делать, знаешь, как делать — и ничего сделать не можешь! Возраста и авторитета не хватает.

Алексей Михайлович Романов с некоторого времени, а точнее с поездки к святому старцу, полюбил приходить в гости к сестрице Анне. Царица сейчас все силы и время отдавала ребенку. Федор родился откровенно болезненным.* Эх, вот женился бы он на Фимушке, глядишь, и дети были бы другие, и сыновей больше было бы. Хотя ему и так грех жаловаться. Алёшенька, наследник любимый, и грамоту и счет осваивает, языки учит прилежно, наставники нахвалиться не могут. О государстве задумался. Самому Алексею в его возрасте и в голову такие мысли не приходили. Как детей учить, свои войска создавать, что ж. пусть попробует. Дело-то нужное…

* Ребенок, мать которого пила воду из свинцового водопровода, наверняка родится слабым и болезненным, и развиваться будет хуже сверстников, прим. авт.

Да и дочери дочерям рознь.

При мысли о Софье Алексей Михайлович только вздохнул. Да, дочь его удивила — и это мягко сказано. Как-то никогда он не задумывался, что царевнам и плохо, и больно… знать — знал, но вот когда это его ребенка коснулось — по — другому взглянул.

Не хотелось ему запирать девочку в тереме, ой как не хотелось. А лучшим выходом как раз будет отправить ее вместе с сестрицей в Дьяковское. Пусть там живет, даже если что и нарушит, чай не так строго глядеть будут, как если бы в Москве… Опять же и сестрица Татьяна меньше жаловаться на племянницу будет, с глаз долой из сердца вон. И царица…

Он угадал верно. Она его ребенка были у Анны Михайловны. Все втроем играли в какую-то сложную игру. На полу лежал расстеленным большой лист бумаги, склеенный из нескольких, на нем было начерчено что-то непонятное, а все втроем — и дети и Анна по очереди бросали кости и передвигали фигурки, время от времени то радостно, то разочарованно вскрикивая.

— тятенька!!!

Дети заметили его первыми и повисли на шее. Точнее, Алексей допрыгнул повыше, а Софья уцепилась за ногу. Анна Михайловна чинно поднялась и поклонилась.

— Поздорову ли, братец милый?

Алексей Михайлович чинно поклонился в ответ и кивнул на лист.

— а чем это вы тут балуетесь?

— пригласим тятеньку в игру? — предложил всем Алексей.

Царь не стал отказываться. Это в думе боярской он царь — батюшка, а дома иногда и просто батюшкой побыть хочется. Любимым и родным.

Игра оказалась простой, но веселой. Весь лист изображал неплохо срисованную карту мира, по которой вилась длинная змея красной нити с кружочками, над каждым из которых была изображена своя цифра. Задача проста — обойти весь мир и вернуться домой. Надо было бросать кости и передвигать фишку на определенное число кружочков вперед. А еще можно было попасть в шторм и пропустить ход, упустить караван и вернуться на несколько клеток назад, найти перо жар — птицы и пройти на несколько кружочков вперед, попасть в темницу и найти союзников…

Царь и сам не заметил, как увлекся, начал улыбаться, глядя, как его дети бойко считают и читают, как светятся ребячьи лица, а уж когда Анна Михайловна вышла победительницей и вовсе не смог удержаться от улыбки. И снял с руки перстень с большим лалом.

— Ну, раз так — победителю и подарок. Потешила ты меня, сестрица.

— а это не я. Это Алешенька с Софьюшкой придумали.

— правда?

Дети закивали головами, признаваясь в своей идее. И придумали сами, и рисовали сами, и… интересно же? Правда?

Софья усмехалась про себя. Еще б не интересно. Сюда еще 'Монополию', но это потом, позднее. Алексей, конечно, большого участия не принимал, но она сделала большую часть и смогла заинтересовать брата.

Постепенно разговор зашел и о школе. И о так называемых 'волчатах'.

— …и что с ними делать… и на улицу не выкинешь, и не убьешь…

— а вот игумен Дионисий смог бы их воспитать, — протянула Софья.

— А монахи?

И чего Софья так негативно относилась раньше к царевне Анне? Умная тетка.

— а ведь и верно, — дураком царь точно не был. — Разбросать их по монастырям, по два — три человека — и монахи спасибо скажут, и не в тягость будет…

— Тятенька, а там только мальчики?

Вопрос попал в болевую точку. Действительно, изредка бродяжили и девочки, хоть и в мужской одежде. А вот что с ними делать… по монастырям тоже?

Алексей Михайлович наткнулся на умоляющий взгляд своего ребенка. Покачал головой. Потом покачал головой намного более обреченно.

— Сонюшка, патриарх проклянет…