Шрифт:
Любит ведь…
Что там было в юности, сто лет назад… да разве важно?
Важно вот это выражение тихого счастья… запретного счастья.
И что? Софья не собиралась отдавать на расправу своих близких. Пусть сначала переступят через нее! Если в процессе переступания этих умников ни за что не схватят и не дернут…
С ребенком Анне пришлось расстаться через четыре дня. Афанасий Ордин — Нащокин вообще был тихо счастлив. Он-то и не чаял внуков дождаться, да тем более — таких. А что было особо приятно Софье — интриговать в пользу этого мальчишки никто не будет.
Ордин — Нащокин стар, Воин имеет не лучшую репутацию, его никто не поддержит, Анне это и даром не надо, а что касается Алексея Алексеевича — ему этот малыш не соперник. А еще…
Злая мыслишка, не без того, но…
Случись что — кто будет на скамейке запасных? Софьины единокровные братья?
Федор?
Так мальчишка до сих пор болеет, то понос, то золотуха, что еще из него вырастет…
А больше-то никого и нету… девки одни. А сын царевны это все лучше, чем дочь царя. Дай Бог, чтобы с Лёшкой было все в порядке, но ведь… чем черт не шутит?
Анна собиралась в школу, ребенку нашли кормилицу, Афанасий Лаврентьевич, кажется, даже слегка помолодевший, решил броситься царю в ноги, чтобы усыновить чадушко… жизнь продолжалась.
А в школе все было тихо, спокойно и — уютно. Дом, милый дом…
Время шло, сменялись сезоны…
— Царевич!
Не было у Фролки Разина такой привычки, в ноги падать, не было. Но вот… валялся — и слезы текли по загорелому лицу.
Алексей, недолго думая, спешился — и протянул руку казаку.
— Поднимайся, Фрол. Что случилось?
— Брата моего… Иванку…
— Что с ним?
— Смертью казнить будут!
— Та — ак…
История была просто. Воевали.
Воевал казак Иван Разин под предводительством князя Юрия Долгорукова, воевал на польской войне, а что там толку? Не война, а пылесос для денег и сил. На зиму, так уж было заведено, казаки возвращались в станицы. А как же, хозяйство что — двадцать лет без пригляда стоять должно, пока царь не навоюется? Это вы кому другому расскажите, а казаки товарищи хозяйственные.
Одним словом, князь приказал воевать, казаки сказали, что зимой не воюют и подались до дому. Князь, не долго думая, встретил их по дороге и перебил почти всех. Кто разбежался, кто в плен попал.
Алексей аж сплюнул со злости. Вот ведь…
К — князь!
Выслужиться он, что ли, хотел? Эта война уж сколько тянется, сколько тянуться будет… а он православных на своих же натравливает! Чем заняться не нашел?
Вроде бы и победы одерживал, но тут-то ему чего не хватило?
Что же делать, что делать? Казни допускать нельзя, казаки нужны. Но и воевода там, а он тут. И писать ему… отец одобрит ли?
А еще поговорить с Софьей, что она еще посоветует.
Софья вообще за голову схватилась.
Нет, ну надо же так попасть! Степана Разина она уже успела оценить, хоть и заочно. Мужик умные, тертый — и вообще, про восстание Стеньки Разина даже она слышала, только с чего началось — не знала. А тут ведь могло и оказаться, что — оно. Попер мужик в амбицию, когда брата казнили. Ну, пока не казнили, но…
Ордин — Нащокин Софью сразу разочаровал.
— Нет, царевна, это все бесполезно. Государь никогда не помилует…
— почему?!
— потому как считает Долгорукова полезным и нужным. Он несколько побед одержал…
— То-то вы губы кривите?
— Да вояка он не слишком хороший. Против плохого противника — сойдет, а так числом больше берет, не умением…
— У нас и того нет. Вот ведь… вилы!
А вилы правда были серьезные. Отдать на казнь Ивана Разина — получить себе компанию бунтовщиков. Но кому ты это объяснишь?
Она-то знает про Разинское восстание, а остальные?
Такое даже брату не расскажешь.
Софья заперлась в светлице, положила перед собой лист бумаги и принялась размышлять.
Что там за история?
Да смердит она за такие три версты, что нюхать аж в Москве тошно!
Что, война с Польшей первый год идет?
Да ни разу!
И воюют уже лет больше, чем она на свете живет, и казаки в этой войне участвуют — и главное, что самое-то важное! Они ведь и раньше на зиму домой уходили! И Долгоруков там тоже не первый год, что он — не в курсе?
Или ему вот прямо сейчас понадобилось именно это соединение?