Игорь спохватывается, что отвлекся от основного дела. Правда, в рубке старпом, он не допустит, чтобы что-нибудь случилась, но на вахте все-таки третий. Значит, третий и должен все делать. Игорь подходит к карте. Так и есть. Он чуть не проворонил поворот.

— Пойду возьму пеленжок на бережок, определю местечко, — говорит Игорь. — Вроде пара ворочать.

— Да, почти, — соглашается старпом. — У вас уже отрабатывается штурманское чутье.

Игорь любит, когда его хвалят, но ему каждый раз почему-то становится совестно. Видимо, не привык.

— Надо думать. С каким старпомом плаваю! — И он поскорее выскакивает из рубки, чтобы не попало за дерзкую шутку.

«Нептун» подтащил «Аэгну» к Рыбачьей гавани и передал ее мелкосидящему портовому буксиру, чтобы тот отвел шхуну к ремонтным мастерским. Демидов побывал на борту «Нептуна» и подписал документы о спасении своего судна. Теперь спасатели получат премию, а он получит... Вернувшись на шхуну, Демидов заперся в каюте и лег спать, предупредив вахтенного, чтобы в течение четырех часов его не будили ни для кого и ни для чего.

«Нептун» вышел на рейд, дал два гудка и двинулся в сторону тортового порта. Как бывает в конце значительного и удачного плавания, в рубке собрались все штурманы. Матросы тоже поднялись и под командой боцмана скалывают лед с палубы и обивают с бортов исполинские сосульки.

— Вот мы и дома, — говорит Игорь. — Ушли, спасли, пришли, стали у стенки. Приходная вахта старшего помощника. Третий идет гулять.

— Не говори «гоп», Гарик, — смеется старший. — Мы еще не стоим у стенки. А вдруг аварийная? Тю-тю — и в море.

— Хватит, — мрачно заявляет Август Лееман. — Плаваешь тут с вами, жениться некогда.

— Жениться собрались, Август? — удивляется старший.

— Угу. Хватит тараканов смешить. Сегодня пойду и женюсь. У нас морякам — без очереди.

— А на ком, Август Эдуардович? — интересуется Игорь.

— Придешь на свадьбу, тогда увидишь.

В рубку входит Вера Владимировна. У нее в руках бланк.

— С подарками можете не торопиться, — шутит Каховский. Все поворачиваются к радистке.

— В порту места нет, — сообщает Вера Владимировна. — Пока распоряжение стать на рейде на якорь.

— Вот это финт! — восклицает Игорь.

— Совсем не финт, — говорят Каховский. — Шторм собрал сюда всех — и наших и не наших. Посмотрите, сколько судов на рейде.

— Нам-то могли оставить местечко...

— Давайте становиться на якорь, — приказывает Каховский. — Игорь Петрович, идите на бак.

— Есть идти на бак, — вздыхает Игорь. — И это нас, спасателей!

«Нептун» стоит на якоре. Солнце осветило город. Он как на ладони. Чистый, сверкающий, манящий. Даже море поголубело и уже не кажется таким холодным.

Игорь сидит в салоне, обедает и смотрит в иллюминатор. Он все еще не может понять, как это их, спасших людей и судно, промучившихся ночь в море, не пускают в порт! И почему никто, кроме него, не возмущается? Все так спокойны, как будто это безобразие — в порядке вещей. Спокойно жуют, разворачивают салфетки, отламывают кусочки хлеба... Игорь разражается речью:

— Спасатели — это особая категория людей. Это герои! Сегодня мы совершили подвиг. И сколько еще таких подвигов нам предстоит впереди? Может быть, через час нам снова придется идти в море, и никто не знает, сколько мы там проторчим. А нас не соизволили впустить в порт. Это просто бесчеловечно!

Горячая речь Игоря вызывает улыбки. Капитан Каховский поднимает голову от тарелки.

— Молодой человек, позвольте вам кое-что объяснить. Забудьте слово «подвиг» на пять лет. Не бросайтесь им, пока вы еще молоды и не знаете, что оно означает. То, что мы сегодня сделали, — это не подвиг. Это наша основная работа.

Капитан Каховский снова принимается за борщ.

Солнце над городом. Люди опускают воротники. Лица у них теплеют. В городском сквере к замерзшему фонтану слетаются голуби. Выведенные на прогулку дети кидают им недоеденные булочки. Патрули внимательно следят за тем, чтобы матросы отдавали честь как положено, а не просто махали рукой.

У кассы кинотеатра стоит школьница, пряча за спину портфель. Она растерянно смотрит на часы. Мимо нее проходит Неле. Она идет к порту, чтобы взглянуть на четвертый причал, прежде чем пойти на работу. Почему-то именно сегодня Август ей особенно дорог... А на четвертом причале старый Пыльд отдает швартовы тяжелого черного парохода, едва ли не более древнего, чем сам Пыльд. Третий помощник капитана, высокий парень с чуть вывороченными губами, стоит на крыле мостика. Диспетчер составляет радиограмму о том, что освобождается четвертый причал и спасателя можно впустить в порт.