Из пробки в Брусничном я набрал Сашу, путано рассказал обо всем. Она принялась ахать и охать, но когда я дошел до сцены с ключами – сразу меня перебила:

– Если тебе жить негде, приезжай ко мне, Леша все равно на Эльбрус уехал кататься… на месяц.

– Спасибо, дорогая, как со всем этим разберусь, сразу к тебе. – Я пока плохо представлял, как и когда я смогу со всем разобраться. – Через пару дней, наверное.

Для начала надо было вызволить Вадима, он-то ведь был живой, а уж потом мы с ним вместе поехали оформлять необходимые бумаги. Все произошло настолько стремительно, будто перед глазами пронесся фильм на перемотке. Тюрьма, больница, рыдающая жена Дениса, мрачный Вадим и уходящая вдаль нитка шоссе. Когда все закончилось и я наконец остался один, ничего, кроме гула в ушах, отупения и слезящихся от почти двухсуточного бодрствования глаз, я не ощущал. Очень хотелось махнуть грамм пятьдесят виски и вырубиться. Только тут я понял, что на автомате еду в сторону дома. Я резко затормозил. Странно, Аня за все это время почему-то ни разу не позвонила. А может, так и лучше.

На первом же повороте я развернулся в сторону Сашиного дома. Дверь Саша почему-то долго не открывала, а когда открыла, я удивился ее странному выражению лица. Оно было испуганно-удивленное. Как будто в новостях только что сообщили о метеорите, стремительно летящем прямиком на наш город.

Причина испуга оказалась проста, как кусок хозяйственного мыла, – на кухне сидел какой-то парень, или скорее мужик. Длинные волосы, задумчивый взгляд. Вежливо представился мне Олегом и протянул крепкую сухую ладонь. Мы немного поговорили, и Олег, сославшись на неотложное дело, направился к выходу. Все было бы ничего, но только я заметил, что босой Олег перед уходом зашел за своими носками в спальню. Как только за ним захлопнулась дверь, повисла тяжелая, даже густая тишина, для Саши это было крайне нехарактерно. И вдруг ее прорвало – Саша принялась тараторить, что этот Олег – талантливейший художник, что его почти пятнадцать лет никак не могут признать, что живет он в Москве и вообще он любовь всей ее жизни.

– Но ведь он совсем не помеха для наших отношений, – доверительно сказала мне Саша, стараясь смотреть прямо в глаза. – Тут ведь совсем другое дело. Я просто не могу ему отказать. А он хочет секса три раза на дню. У него жена моложе его на десять лет, ну, в его кругах так принято. Плюс пара любовниц, а ко мне он заезжает нечасто, раз в три месяца, ну, или даже в полгода. – Саша старательно изображала сожаление. – Каждый раз, когда у меня начинаются новые отношения, он как будто чувствует! – Она всплеснула руками. – Вот же гад! Начинает звонить – и знает, на что меня можно развести! Вот я и ведусь.

– Да-да, конечно, – кивнул я. – Я тоже поеду, у меня много дел.

Теперь ехать совсем было некуда. А может, так действительно надо – разрушить все, что было, чтобы возникло нечто настоящее. Ведь мои отношения с Сашей настоящими вряд ли можно назвать. А способен ли я еще на эти самые настоящие отношения, если все девушки на улице кажутся мне шлюхами из салонов? Нет, не все, ведь Вика совсем другое дело! Жаль, я к ней не могу заехать – поздно совсем, она уже спит, наверное. Но внезапно у меня возникла отличная идея, и уже через полчаса я протягивал паспорт на ресепшен в «Лофт-Этажах».

– Денис Григорьевич, пожалуйста, – произнесла сонная девушка, протягивая мне ключи вместе с паспортом.

Только взяв его в руки, я понял, что минуту назад оформился по паспорту Дениса. Забавно. Перед сном пролистнув страницы моего нового паспорта, я понял, что по сравнению с Денисом моя жизнь невероятно скучна и однообразна. Кроме штампов почти всех стран Европы, там еще были Индонезия, Марокко и Куба. Почти в самом конце красовалась уходящей вдаль Великой стеной свежевыданная виза в Китай. Может, мне теперь туда махнуть, чтобы развеяться?

Однако с утра – вместо Китая – я, следуя, по всей видимости, своему почти уже безусловному рефлексу, направился в офис. Несмотря на почти десять часов сна, спать хотелось непередаваемо, в ушах стоял гул, перед глазами плыли темные пятна. Но я думал о другом – меня не отпускали мысли о Денисе: с кем же я теперь смогу поговорить по пятницам, с кем смогу отточить свое искусство беседы? А ему как теперь? Если в теперешнем его состоянии можно обсуждать категорию «как»… Хотя в разных традициях существует масса вариантов: очутиться на небе или под землей или получить перерождение. А если так, то кем он стал теперь? Мои размышления прервал звонок. Звонила Аня:

– Ты чего это? Совсем спятил? Что значит «это все»? Чтобы сегодня дома был, иначе я…

Дослушивать стало совсем неинтересно, и я нажал на «отбой». Следующий звонок раздался почти моментально, я хотел сразу сбросить, но увидел, что это Саша.

– Ну ты что? – делано обиженным голосом сразу начала она. – Прямо как маленький! Не можешь простить мне всего одну слабость!

– Нет, прости, не одну, а две, – уточнил я.

– Маша не в счет, – воскликнула Саша, – я ведь тебя люблю, а Олег – это так, всего лишь случайность. Ты что, совсем ничего не понимаешь?

– Я все понимаю, – усмехнулся я. – Милая, может быть, я идиот, но я не дебил, – процитировав БГ, я нажал на «отбой».

Снова звонок, на этот раз звонила Вика, ее голос был таким заплаканным, что сначала я даже ее не узнал.

– Что такое, Викуля? – забеспокоился я.

– Я беременна. Ты же меня не бросишь, правда?

– Подожди, подожди, как это? И почему я должен тебя бросать? Давай встретимся и обсудим все!

– Давай, но только скорее. – У нее сильно дрожал голос. – Мне ведь семнадцать еще, я не могу, чтобы родители узнали!