— Сейчас поймешь. — Дэвид улыбнулся. — Ты видишь офицеров саддамовской разведки, имевших связи, в частности, и с исполнителями теракта 11 сентября.

— Имели связи с Аттой?

— Да. С Аттой, с другими террористами. Подожди!

Отпив кофе из чашки, Дэвид нажал на кнопку клавиатуры.

— Я поставил программу, дающую варианты изменений в случае проведения стандартных и даже не совсем стандартных пластических операций. Ты сейчас сама убедишься. Наш герой среди этих пятерых.

На экране замелькали изображения. Когда спустя секунд десять монитор снова замер, Джин чуть не вскрикнула — крайним слева действительно оказался аль-Кариди.

— Он изменил внешность?

— Да, и внешность, и голос. В Объединенных Арабских Эмиратах он сделал себе другие документы, но, как ты понимаешь, для офицера разведки такой финт не представляет сложности. Аль-Кариди снова вернулся в Ирак, желая мутить воду против коалиции. Аль-Шаади, морочивший народу голову, без сомнения, его помощник, возможно, бывший подчиненный, но он все-таки мелкая сошка. Аль-Кариди — главный заговорщик. Он вовсе не случайно выбрал пост заместителя мэра и вошел в контакт с коалиционными войсками, осуществляя связи с местной администрацией. Аль-Кариди прекрасно знает английский, получил хорошее образование. Многих наших офицеров он знает в лицо, со многими на дружеской ноге. Таким незатейливым образом он легко получает информацию. Голос… — Дэвид сделал паузу. — Он легко сможет впоследствии узнать тебя по голосу. Мэр и представления не имеет, кого пригрел под своим крылом.

— Мне показалось, во время первой вспышки волнений в Эль-Куте мэр вел себя странно, — добавил Майк. — Сначала он требовал от нас срочного приезда, так как боевики вот-вот повесят его на балконе мэрии. Мы выехали, но, как только прибыли, он начал жаловаться командованию на незваных гостей. Мол, мы сюда притащились и устроили никому не нужную пальбу.

— Аль-Кариди, без сомнения, влияет на него, — согласился Дэвид. — Возможно, первоначальное решение мэр принял сам, а потом аль-Кариди вмешался и оказал на него давление. Сам-то он на коалицию жаловаться не будет. Зачем ему портить репутацию большого друга Соединенных Штатов и всего демократического мира? Он подставил мэра, но я уверен, на самом деле многие решения принимает аль-Кариди и контролирует благодаря своему положению не только город, но и прилегающие местности.

— Как его настоящее имя? — спросила Джин, неотрывно глядя на экран. — Не Магеллан ли, часом? Может, он потомок мореплавателя?

— Нет, — усмехнулся Дэвид. — Арабы были неплохими флотоводцами и моряками, но этот господин не имеет никакого отношения к мореплаванию. Магеллан — его прозвище, кодовое имя. Причем давнишнее, еще с тех пор, как он учился в Москве и был завербован военной разведкой.

— Он работал на Москву?

— Я полагаю, он до сих пор на нее работает. Именно он, например, причастен к вывозу агентами ГРУ в Сирию обогащенного урана российского происхождения. Им удалось избежать громкого скандала, грозившего серьезно подорвать позиции Москвы. Происхождение иракского урана легко установить по радиоактивным отпечаткам подводных хранилищ, и это неоспоримые доказательства. Сейчас уран хранится у Асада. У Саддама точно были планы по производству ядерного оружия, но из-за этого господина мы не можем доказать очевидное. — Уитенборн кивнул на экран. — Благодаря ему Саддам перед всем миром предстал этакой невинной жертвой, распятым мучеником, когда на деле он кровавый диктатор, готовивший своим соседям несладкую жизнь. Уран-то предназначался для военных целей, а не просто игр ради любопытства. Саддам хотел стать правителем ядерной державы, окончательно подмять под себя Кувейт и сделать Эмираты и Саудовскую Аравию своими сателлитами-подчиненными.

— Его настоящее имя — Али Мустафа аль-Бандар, — продолжил Дэвид через мгновение, закурив сигарету. — Полковник иракской разведки. Документы, которые мы захватили в Багдаде в штаб-квартире саддамовских молодцев, доказывают мощь организации, имевшей тесные связи с Москвой. Они также имели контакты с Бен Ладеном, прекрасно понимая, кто он такой и какие цели перед собой ставит. Аль-Бандар встречался с Бен Ладеном еще в 1996 году, когда тот жил в Судане. В отчетах об этой встрече имя Бен Ладена замазано белым и вместо него впечатано «ответственный представитель», но восстановить предыдущую запись не представляет особой трудности. С Аттой аль-Бандар встречался в Праге. Эту встречу, правда, без упоминания имен с иракской стороны, подтвердил даже чешский министр внутренних дел. Документы, захваченные в Багдаде, доказываю участие в совещании аль-Бандара. Таких встреч состоялось четыре. Они проходили при посредничестве иракского консульства, с участием самого консула аль-Ани, также видного сотрудника иракской разведки. Аль-Ани позднее выслали из Праги за «деятельность, несовместимую со статусом дипломата», как говорится в стандартной формулировке. На самом деле они обсуждали вероятные сценарии крупных террористических актов в чешской столице и в соседних странах, в том числе даже минирование штаб-квартиры радиостанции «Свободная Европа». Кроме того, именно от аль-Бандара в Праге Атта получил вакуумный контейнер со спорами сибирской язвы, которые, как помнишь, потом рассылались в известных письмах по почте. В Италии аль-Бандар пересекался с Аттой и другими участниками теракта 11 сентября, в частности с пилотом самолета, разбившимся в Пенсильвании, Зиадом Самиром Джаррахом. — Джин взглянула на Майка, лицо которого помрачнело. — В Италии Атта и Зиад жили в съемной квартире, в одном из районов Турина, и аль-Бандар навещал их там.

Все это происходило в апреле 2001 года, как раз за три месяца до теракта. В Италии аль-Бандар руководил школой иракских дипломатов, используя ее как прикрытие для своих тайных встреч. Он также имел там контакты и с лидерами палестинских террористических групп, которым оказывал поддержку. Затем, по данным агентов, аль-Бандара и Атту заметили в Испании. Там они решали вопросы финансирования теракта. Видимо, именно аль-Бандар через своего посредника Мунира аль-Мотассаддыка, арестованного после теракта и осужденного в Германии, переправлял деньги на занятия террористов в летной школе. Во всяком случае, из полумиллиарда долларов, затраченных на теракт 11 сентября, половина поступила от талибов, при посредничестве тех же Эмиратов, имеющих с «Талибаном» дипломатические отношения, а вторая пришла из Ирака, при посредничестве аль-Бандара. Сей факт почти невозможно отрицать, так как в июне 2001 года, за два месяца до теракта, между Ираком и Объединенными Эмиратами организовали зону свободной торговли, позволяющей Саддаму свободно перечислять деньги на Запад через соседнее государство. И «Талибан», и Саддам финансировали Аль-Каиду, прекрасно отдавая себе отчет, на какие цели израсходуют деньги. Нас еще спрашивают, почему мы оказались в Ираке! — Дэвид усмехнулся.

Джин опустила голову, глядя в пол. «Береги Кэрол и Джека, позаботься о них, прощай. Прощай, Джин!» Она словно вновь услышала тающий в грохоте падающих конструкций голос Криса Тобермана, задыхающегося в охваченной огнем Южной башне. Слезы навернулись на глаза. Майк положил руку на колено молодой женщины, но Джин чувствовала напряжение в его пальцах.

— Сколько раз, — произнесла она глухо, — сколько раз я спрашивала себя, кто ведет за нами слежку, желая уничтожить мирных людей. Мне говорили о талибах, но я хотела знать, кто конкретно виновен. Сколько раз, с того самого момента, когда я стояла внизу, ощущая свою беспомощность перед обрушившейся бедой, свое полное бессилие, я сжимала кулаки, желая взглянуть в лицо тех, кто это сделал, желая убить их собственными руками, просто разорвать, растерзать на части. — Джин прижала пальцы ко лбу. — Я никогда не думала, что спонсор и организатор того кошмара однажды окажется так близко от меня. Для этого стоило прийти в Ирак и терпеть все сложности и неурядицы. Вот оно, лицо, — она кивнула на экран лэптопа, — которое я столько раз пыталась представить себе бессонными ночами, особенно в первый год после смерти Криса. Мы выросли вместе. Он был не просто сыном боевого товарища моего отца, фактически он являлся частью моей жизни, моим другом, родным человеком. — Джин закашлялась. Никто не произнес ни слова, и, снова собравшись с духом, она продолжила: — Вот тот человек, который разрушил нашу жизнь, сделал сиротой Джека и стал причиной смертельной болезни Кэрол. По всей Америке сотни историй, подобных нашей. Не только в Америке, но и по всему миру. В Лондоне, в Мумбае, в Москве. Погибающие от рака легких пожарные, предпринимавшие нечеловеческие усилия, чтобы хоть кого-то спасти в этом аду, хоть что-то сделать. Тысячи семей, проводивших своих близких на работу или в аэропорт, попрощавшихся с ними на станции метро или на остановке автобуса в Тель-Авиве, но больше никогда не встретившие их вновь. Войны или какой-либо объявленной агрессии нет. В таком случае каждый мог осознавать неизбежность жертв. Речь идет просто о предательском, варварском захвате, кровавом бизнесе на чужих слезах, убийстве безоружных и ничего не подозревающих мирных людей — самое гнусное из возможных преступлений. Такой поступок достоин иракских и афганских шакалов, рвущих мясо со слабых и прячущихся по кустам от обладающих силой. Этот аль-Бандар должен умереть, — сказала Джин решительно и взглянула в лицо Дэвида.

— Он должен умереть, — согласился тот негромко. — Кто бы спорил. Аль-Бандар умрет. Вопрос только в том как и когда. Поспешность здесь может только навредить. Не мы должны убить его, а скорее аль-Бандара должны убрать свои, или нам следует поспособствовать расправе над ним. Желающие иракцы найдутся, я уверен.

— Что ты имеешь в виду? — Джин наклонилась вперед, внимательно глядя на Дэвида.

— Я навел справки. Этот Али-Мустафа аль-Бандар — родной племянник Авада Хамида аль-Бандара, председателя Революционного саддамовского трибунала, — сообщил Дэвид. — Он ярый суннит. На его дядечке Али-Мустафе числится немало темных дел, направленных против шиитов. В частности, Революционным трибуналом в 1980 году был осужден и замучен в саддамовских застенках великий аятолла Мохаммед Бакир ас-Садр, который, как ты понимаешь, является родственником, а точнее, дядей нынешнего главы шиитов Муктады ас-Садра. Мохаммед Бакир ас-Садр выступал за создание в Ираке исламского государства по примеру Ирана и открыто поддерживал иранского лидера аятоллу Хомейни. Когда началась ирано-иракская война, Бакира ас-Садра арестовали, и из тюрьмы уже не вышел. Кроме того, дядя аль-Бандара причастен к гонениям на шиитов, которые начались после покушения на Саддама в июле 1982 года. Так шииты ответили на казнь их духовного лидера. Покушение произошло на трассе недалеко от селения Эд-Дуджейль, рядом с Багдадом. Это шиитский район. Сам Саддам остался жив, но одиннадцать его телохранителей погибли. В результате саддамовских карательных акций арестовали сотни жителей района. Двести пятьдесят человек пропали без вести. Мы недавно обнаружили их захоронение. Всех их, как оказалось, удушили газом. Полторы тысячи человек посадили в тюрьму без всякого доказательства их вины, а сто сорок три духовных лидера шиитов приговорили Революционным трибуналом под председательством самого Авада Хамида аль-Бандара к расстрелу — за организацию, исполнение и недонесение о покушении на главу государства. Арестованных лишили имущества, снесли их дома, а семьи сослали в пустынные районы, где они погибали от нужды и голода. Чудом уцелевшим разрешили вернуться только спустя четыре года. Нетрудно догадаться, как относятся шииты и их лидер Муктада ас-Садр к роду аль-Бандар и какие ассоциации у них вызывает эта фамилия. Более того, Муктада ас-Садр имеет к Саддаму и более свежий счет, причем личного характера. Он — четвертый сын верховного лидера шиитов Мохаммеда Садека аль-Садра, пришедшего на смену казненному Мухаммеду Бакру. Он также носил почетный титул великого аятоллы. Крупный теолог, образованный человек, отнюдь не бедный, он имел большое влияние и, конечно, был врагом Саддама. Садека аль-Садр казнили саддамовские гвардейцы в феврале 1999 года в Эн-Наджафе. Ему пробили голову большим гвоздем. Кроме него, также убили двух старших сыновей Садека. Самого Муктады в тот момент не было дома, и это спасло ему жизнь. Его схватили позднее, и он оказался в тюрьме, якобы в связи с отсутствием систематического религиозного образования. По официальной версии, великий аятолла пал жертвой религиозных разногласий с аятоллой Али аль-Систани. У нас есть свои доказательства на вечные отговорки руководящих должностей. Муктаде и так известна правда, без всяких доказательств с нашей стороны. Он ненавидит Саддама и всех его пособников. Муктада ненавидит нас, точнее, очень не любит, считая оккупантами его страны, но Саддама Муктада ненавидит гораздо больше, по-настоящему, поскольку имеет к нему личный кровавый счет. Муктада просто не знает, с кем имеет дело. Если открыть ему глаза, раскрыв тайну псевдонима Магеллан, аль-Бандар не уйдет от расправы. Я уверен в этом.