— Хорошо. Селиму придется постараться, — строго заключил Такуби.

— Физраствор вводить через каждые четыре часа, и через каждые четыре часа — антибиотик. Я оставлю инъекции в необходимых дозах. Вводить необходимо в капельницу. Ты видел, Селим, как я это делала?

— Да, видел, госпожа.

— Он будет делать!

— Кроме того, я оставлю лекарство. — Джин показала на коробку с ампулами. — Его необходимо вводить для усиления выделения мочи, пока артериальное давление окончательно не нормализуется. Начинать надо с малой дозы, а потом постепенно увеличивать на один, от силы на два миллилитра. Понятно, Селим?

Молодой человек кивнул.

— Он все понял, — опять ответил за него Такуби.

— Кроме того, в небольших количествах надо продолжать вводить дофамин. Он должен способствовать повышению сердечного выброса без усиления частоты сокращений сердца, не затрагивая показателей артериального давления.

— Он будет делать.

— Господин, — штора приподнялась, — приехал Магеллан, — сообщили Такуби.

Джин опустила голову, глядя, как проходит по капельнице физраствор. Помощник ас-Садра ни в коем случае не должен прочитать в ее взгляде заинтересованность в происходящем.

— Да, я сейчас иду. — Такуби направился в соседнюю комнату, но на пороге остановился. — Вы уже заканчиваете, госпожа? — спросил он Джин.

— Да, господин, — ответила она, не поворачиваясь. — Сейчас введу еще одну инъекцию, и пока достаточно. Судя по показателям, положение стабилизировалось.

— Хорошо. Я распоряжусь отвезти вас и вашу помощницу обратно в клинику. Селим останется с Удеем.

— Благодарю, господин, — кротко кивнула молодая женщина.

Такуби вышел, и штора с тихим шуршанием опустилась за ним. Джин наклонилась к катетеру в вене, осторожно вводя лекарство в физраствор.

— Кажется, ему стало легче, — неуверенно произнес Селим.

— Конечно. Сейчас, когда снимете капельницу и выйдет моча, он, скорее всего, заснет, — ответила Джин. — Организму нужны силы на восстановление, но антибиотик выполнит свою задачу, и ситуация улучшится. Я никогда не забегаю вперед, но, похоже, все худшее уже позади. Михраб, собирай нашу сумку, — она взглянула на сестру, — мы возвращаемся в клинику. Вам оставить одноразовые капельницы? — спросила она Селима.

— У нас есть, но я не знаю, какие требуются инъекции и лекарства.

— Само собой. Принеси мне, пожалуйста, лист бумаги и карандаш, и я напишу, что и в каких дозах вводить.

— Одну минуту, госпожа.

Джин обернулась. Перед ней стоял боевик в черной маске и с автоматом в руке.

— Господин приказал отвезти вас, — произнес незнакомец.

— Спасибо, — кивнула Джин. — Мы сейчас идем. Все-таки подождите там. — Она недовольно поморщилась, взглянув на мужчину. — Не надо заходить сюда с оружием. Здесь лежит больной, у которого и без того инфекции хватает, а вы еще тащите вещи, которые где только не валялись.

— Немедленно уйди оттуда, — послышался строгий голос Такуби. — Нечего там стоять. Доктор права. Никуда она не сбежит. Она же не пленная. Сейчас выйдет, а пока подожди в машине.

— Простите, господин. — Боевик вышел.

— Все, пошли, Михраб. — Джин встала и взяла саквояж. — Если снова наступит ухудшение, посылайте за мной, — сказала она напоследок Селиму. — Думаю, кризис уже миновал, и дальше вы вообще справитесь сами, без меня.

— Аятолла просил благодарить вас, — к ней снова неслышно подплыл Такуби, сложив руки на груди. Он наклонил голову. — Аятолла доволен, но вы не торопитесь прощаться, госпожа. — Его тонкие губы растянулись в улыбке. — Аятолла просит еще раз навестить его племянника завтра, даже если ухудшения не наступит. Он не очень доверяет Селиму. — Такуби оглянулся на молодого боевика, стоявшего рядом с постелью раненого. — У него недостаточно опыта. Аятолла просит научить его и также проследить за выздоровлением Удея.

— Хорошо, — кивнула Джин. — Завтра я посмотрю его. Наверное, в скором осмотре действительно есть смысл, ведь процесс только-только стабилизировался.

— Я рад слышать подобное, госпожа, и с удовольствием сообщу аятолле о вашем решении. Позвольте проводить вас, госпожа, — обрадовался Такуби. — Я сейчас вернусь, — сказал он кому-то в соседней комнате.

— Хорошо, я подожду, — ответили ему, и голос показался Джин очень знакомым.

Она направилась к двери, но у самого порога, якобы поправляя сандалии на ноге, повернулась. В проеме двери она увидела фигуру, стоявшую в профиль. Этот профиль напомнил ей одного из помощников мэра Эль-Кута, с которым по необходимости иногда приходилось общаться Майку. Помощник мэра — тайный пособник Аль-Каиды или хотя бы фрондирующего аятоллы ас-Садра? Он когда-то был саддамовским офицером, конечно, скрывая этот факт? Теперь понятно, откуда они получают полицейскую форму и все остальное, а главное — информацию о планах и передвижениях коалиции. Однозначно Джин совершила очень интересное и ценное открытие, объяснявшее успехи повстанцев в этом районе в последнее время. Оставалось только надеяться, что саму ее скрывал мрак и помощник мэра не разглядел ее лицо. Раз Джин узнала его, то и он мог заметить молодую женщину, узнать ее, а это равнозначно провалу.

Вернувшись на базу, Джин немедленно отправилась к Дэвиду. В кабинете Уитенборна она увидела Майка.

— Вот, взгляни. — Дэвид повернул к ней ноутбук, показывая на экран. — Я послал данные в Лэнгли, и вот что мне прислали. Полюбуйся.

На экране она увидела несколько арабских лиц, но ни одно из них не походило на заместителя мэра Эль-Кута аль-Кариди. Пожалуй, только крайнее слева отдаленно напоминало его физиономию.

— И? Где аль-Кариди? — спросила Джин. — Кто эти люди? Я не понимаю.